Аннабель оглянулась на меня.
- Где твоя рука? - Прямолинейная, как Ник. Это заставило меня улыбнуться.
- У меня никогда ее не было. Когда я был в животике у своей мамы, что-то пошло не так, и рука так и не выросла. - Не совсем верно, но достаточно похоже на то, что нужно для такого маленького ребенка, как она.
- Что пошло не так?
- Это называется амниотический бандаж.
- Похоже на резинку?
- Да, вообще-то. Похоже на резинку.
- Твоя мама проглотила одну?
- Ну, нет…
- Однажды я обмотала палец резинкой, и он начал синеть, и мама сказала, чтобы я этого не делала, потому что это вредно для здоровья.
Она была такой серьезной. Я изо всех сил старался не рассмеяться.
- Кровообращение.
- Цирку-ляция?
- Совершенно верно. Так оно и было, но когда я еще был у мамы в животике.
Она с нескрываемым любопытством посмотрела на культю.
- Больно?
- Совсем нет.
- Можно мне ее потрогать?
- Если хочешь.
Она потянулась и ущипнула меня за округлую часть руки. Что бы ее ни интересовало, она кивнула, явно удовлетворенная.
- Хорошо. Скажи своей мамочке, чтобы не глотала резинки.
На этот раз я действительно рассмеялся.
- Так и сделаю.
Глава 13
МЫ были на полпути к дому, когда в машине отца заработала печка. По дороге он часто откашливался, из чего я понял, что, о чем бы он ни хотел поговорить, это заставляло его нервничать.
- Не могу поверить, что мама не приехала, - сказал я. Это была небольшая ложь, но мне показалось, что так было правильно сказать.
Отец поморщился.
- Я не могу поверить во многое из того, что делает твоя мать.
Я никогда не слышал, чтобы отец говорил что-то негативное о маме, и все же, оглядываясь назад, я понимаю, что на самом деле никогда не слышал, чтобы он защищал ее. Всякий раз, когда она отпускала в мой адрес одно из своих необдуманных замечаний, отец оказывался рядом, хлопал меня по спине и предлагал сходить куда-нибудь поесть мороженого.
Ты его раскормишь, не раз говорила мама.
Но отец ни разу не прислушался к ее словам.
Вернувшись домой, я поставил ковшик на плиту и налил в него молока. Я помешивал, пока по краям не появилась пена. Я достал кружки и какао-порошок и все это время думал о своем детстве. Я подумал о том, что потратил столько лет, пытаясь угодить маме, и все это время папа молча наблюдал за мной, принося маленькие подарки за ее спиной.
Папа взял свою кружку с какао, я - свою, и мы сели за обеденный стол. Папа обхватил кружку ладонями, чтобы согреть их. Я вспомнил, как Джун говорила, что это единственное, по чему она скучала, из-за того, что у нее не было правой руки. Я вспомнил, сколько раз видел, как отец делал так, склонившись над кружкой, чтобы пар щекотал ему нос.
- Мы часто так делали, когда я был маленьким, - сказал я, наконец, нарушая молчание. - А мама всегда говорила: «Ты испортишь ему ужин».
Он кивнул.
- Или, если это было после ужина, она говорила: «Ты заставишь его намочить постель».
- Что? Я никогда не мочился в постель!
- Знаю. - Он сделал глоток какао и осторожно поставил его на стол, как будто ему было легче сосредоточиться на том, чтобы не расплескать, чем на том, чтобы смотреть мне в глаза. - Я попросил у твоей матери развод.
- Что? Когда?
- Сегодня днем, после того, как мы вернулись в отель. Знаю, для тебя это, наверное, шок, но только потому, что мы так много от тебя скрывали. - Он покачал головой. - Я должен извиниться перед тобой, Оуэн. И все объяснить.
- За что?
- За все. - Он глубоко вздохнул. Я чувствовал, что он готовится рассказать мне все, поэтому подождал, пока он будет готов. - Я встречался с твоей матерью незадолго до того, как мы поженились. Даже когда она была молода, она не была приятным человеком. На самом деле я уже порвал с ней, когда она сказала мне, что беременна.
- И ты женился на ней.
- В то время ты бы поступил так же.
- Но... - Я вспомнил то, что знал. - Вы, ребята, были вместе за несколько лет до моего рождения.
Он кивнул.
- Через шесть месяцев она потеряла ребенка. Схватки начались раньше срока, но ребенок был мертв. - Он покачал головой. - Это было ужасно. Даже тогда, я не думаю, что сильно любил твою мать, но уже научился любить этого ребенка, и то, что она умерла, было разрушительно для нас обоих.
- Не могу себе представить.
- Я хотел, чтобы наше горе сблизило нас, но этого не произошло. Оно только разлучило нас. А пару лет спустя у меня случился роман. - Он посмотрел на меня виноватым взглядом. - С мужчиной.
Как раз в тот момент, когда я подумал, что он не сможет шокировать меня сильнее, чем уже шокировал.
- Ты гей?
- Нет. - Он вздохнул и обхватил голову руками. - Может, бисексуал. Я не знаю.
- Как ты можешь не знать?
- Тогда все было по-другому. Не было такого понятия, как «открыто и гордо». По крайней мере, в нашем городе.
- Ты любил его?
- Возможно.
- Кем он был?
Он убрал руки от лица, но не встретился со мной взглядом. Он провел большим пальцем по пятну от воды на столе.
- Отец одной из моих студенток. Он тоже был женат. Это было неправильно, как ни посмотри. Когда твоя мама узнала об этом, она потеряла самообладание. Она была в ярости. Я почти надеялся, что она захочет развестись, но она заботилась о нашей репутации больше, чем о чем-либо другом.
- Ты мог бы уйти от нее.
- Возможно, так кажется, но на самом деле все было не так. Она угрожала выдать меня и его. Он был врачом. - Он замолчал, чтобы сделать глоток какао. - Мы бы оба потеряли работу. Мы бы потеряли все. Он решил вернуться к своей жене, и я поступил так же.
- Что произошло?
- После этого я изо всех сил старался вести себя прилично… ну, так, как она и ожидала от меня, если ты
