так много ужасных вещей. Ни за что на свете мы не проявим слабость перед этим ублюдком.
— Вы звали нас. — просто сказал я. Маттео молчал, и это было к лучшему.
Отец посмотрел на моего брата, и я понял, что он осмеливается что-то сказать. Мои мышцы напряглись. У него было по крайней мере шесть охранников в задней части дома. Если Маттео потеряет свое дерьмо, и нам придется убить нашего отца и его людей, это будет отвратительно.
К счастью, Маттео натянуто улыбнулся. Это была поддельная улыбка, но отец этого не знал. Его самодовольная ухмылка стала еще шире.
— Мне нужно обсудить с вами несколько вопросов. Я приму душ и оденусь. Проверьте Нину и посмотрите, дышит ли она еще.
Я коротко кивнул. Удовлетворенный нашим послушанием, отец повернулся и направился в свою спальню.
Маттео встретился со мной взглядом, и выражение его глаз обеспокоило меня.
— Пойдем проверим Нину. — твердо сказал я ему.
Не говоря ни слова, мы поднялись наверх и направились в спальню, где находилась Нина. Отец не делил с ней постель; он обращался к ней только тогда, когда хотел трахаться или когда устраивались светские мероприятия.
Дверь была приоткрыта. Глубоко вздохнув, я открыл ее, надеясь, что мне не придется избавиться от тела и сочинить глупую историю о том, как умерла Нина, чтобы мы могли публично похоронить ее.
Изнутри донеслись тихие всхлипывания. Мой взгляд упал на кровать, где была привязана Нина. Она была вся в синяках, окровавленная и голая.
— Черт, — пробормотал Маттео.
Это был не первый раз, когда отец делал что-то подобное. Я вытащил нож, и Маттео тоже.
Нина захныкала, когда я разрезал путы вокруг ее лодыжек, а Маттео освободил ее руки. Она попыталась сесть, но, должно быть, какое-то время была связана и не могла справиться.
Я потянулся за атласным халатом, брошенным на полу, и накинул его на нее, прежде чем усадить.
Я наклонился так низко, что наши глаза оказались на одном уровне.
— Почему ты не сбежишь?
Нина посмотрела на Маттео.
— Он пошлёт тебя за мной. — Маттео был лучшим охотником Фамильи. Он выследил нескольких предателей.
— Маттео тебя не найдет, — пробормотал я.
— Не могу, — твердо сказала она. — Куда мне идти? Что бы я сделала? Это мой мир.
Я выпрямился. Нина терпела садизм отца, потому что любила роскошь и деньги, которые он мог ей предложить. Я не понимал этого, и у меня не было терпения, хотя бы попытаться.
Послышались шаги, и я отступил назад. В дверях появился отец, одетый в темный костюм и рубашку с высоким воротником.
— Сальваторе. — покорно улыбнулась Нина.
Отец не посмотрел на нее, только на меня и Маттео.
— Почему бы вам не попробовать ее? Я не против разделить ее со своими сыновьями.
Он уже раньше предлагал ее. Я не был уверен, был ли это еще один способ проверить нас, или он действительно позволит нам прикоснуться к тому, что принадлежало ему.
Ненависть наполнила меня. Я не мог понять рассуждений моего отца. Он был отвратительным монстром. Вместо того, чтобы защищать ее, он обращался с ней, как с дерьмом. Я бы никогда не причинил Арии такой боли, не говоря уже о том, что позволю кому-то увидеть ее обнаженной или, не дай Бог, попытаться прикоснуться к ней. Я убью любого, кто решит, что он имеет право на мою девушку. Ей никогда не придется подчиняться никому, кроме меня.
— У Луки есть молодая женушка. С чего бы ему хотеть меня? — быстро сказала Нина, будто действительно думала, что я подумаю об этом. Было ужасно, что она должна терпеть прикосновение отца; я бы не сломал ее дальше.
— Она такая застенчивая и миниатюрная. Я могу только представить, насколько весело ломать ее, не так ли? — Нина говорила так, словно ей нужно было, чтобы другие девушки страдали, чтобы ей самой стало легче.
Я ненавидел и жалел ее одинаково.
— Что насчёт тебя Маттео? — спросил отец.
— Я предпочитаю, чтобы мои девушки были моложе и красивее, — сказал он.
Это была ложь. Нина не намного старше девушек, которые были у нас в постели, и она была красива с ее длинными каштановыми волосами и стройной фигурой.
Отец пожал плечами и наконец повернулся к жене, которая уже успела надеть халат.
— Возьми одного из охранников и купи себе несколько новых туфель и платьев. Она улыбнулась и кивнула. — Но нанеси макияж перед выходом, а то выглядишь дерьмово. — добавил он.
Я развернулся на пятках и вышел из комнаты, не обращая внимания на то, что отец все еще хочет видеть меня там.
Маттео стоял рядом со мной, его глаза горели от ярости. Тем же гневом, что и я. Может, нам стоит просто убить его. Убить его сегодня и постараться, чтобы все выглядело так, будто это сделал кто-то другой. Никто бы не огорчился, увидев, что он мертв. Ни одна чертова душа.
— В мой кабинет. — приказал отец, следуя за нами. Он не спеша сел и откинулся на спинку кресла, разглядывая нас с Маттео. — Ты все ещё доволен своей невестой? — спросил отец, скривив губы.
Удовлетворение не было частью моего брака до сих пор, но этого мой отец не мог узнать.
Я ухмыльнулся.
— Да. Как ты сказал, Ария красивее, чем любая другая девушка, которую я когда-либо видел.
— Да, она такая, — сказал отец странным голосом, и мои волосы встали дыбом.
Маттео перевел взгляд с него на меня, и его глаза ясно дали мне понять. Он будет за меня. Он убьет этого ублюдка, если я подам знак. И я всерьез задумался над этим, потому что ненавидел его за то, что он делал с матерью, за то, что он делает с Ниной и всеми другими женщинами, ненавидел его за то, что он разрушил наше детство и все еще разрушал нашу жизнь так сильно, как только мог, но именно в эту секунду я ненавидел его больше всего из-за гребаной жадной ноты, когда говорил об Арии.
Отец прищурился, глядя на меня. Я знал, что не успел скрыть свое собственничество, не говоря уже о своих убийственных мыслях.
Мои мышцы напряглись, пытаясь придумать лучший способ убить его… выстрелить в камеру в углу, а затем убить охранников, прежде чем они смогут вызвать подкрепление.
Я знал, что отца ненавидят среди наших людей, но даже уважение, которое они питали ко мне, было недостаточно, чтобы сделать меня Капо, по крайней мере, не в Фамилье.
Мы разрывались пополам между людьми, которые были верны моему
