и возмущенно отметила, что ей давно пора быть в постели. Три часа ночи не лучшее время для прогулок, тем более что утром ей нужно рано встать.
Через десять минут юный заправщик закончил работу и окликнул хозяйку. Жанна поднялась, опустила сбившуюся на бедрах юбку и, цокая каблуками по асфальту, пошла к автомобилю. Вытянув ладонь к парню, она сказала:
– Кредитку!
Заправщик немедля вернул кредитную карту и поспешил открыть дверцу «кабриолета», чтобы заслужить прощение.
– У тебя сегодня удачный день. Ты не умер,– с едким сарказмом бросила Фурье и приготовилась сесть в автомобиль.
Внезапный визг тормозов на другой стороне дороги отвлек внимание Жанны, и она непроизвольно оглянулась.
В десяти метрах от нее остановился черный «кадиллак», из окон которого высовывались в стельку пьяные мужчины, грохотал рэп, а сквозь него доносились ругань и хохот. Затем неожиданно распахнулась передняя дверца, вышел парень, еле держащийся на ногах, и дошел до багажника. Откинув крышку, он наклонился и выволок из него девушку в синяках, ссадинах, разодранных колготках и почти голую. Схватив девушку за волосы, он с такой силой отшвырнул ее на обочину, что та не удержалась на ногах и прокатилась кубарем несколько метров от дороги.
– Сматываемся, Чак!– заорала шайка из окон автомобиля.
И через несколько секунд «кадиллак» скрылся в ночи, оставив за собой плотный клуб пыли.
Жанна и заправщик были шокированы происходящей картиной. Парень нервно начал оглядываться по сторонам и трусливо попятился в свою кабинку. Фурье презрительно шикнула на него и с внутренним оцепенением отыскала взглядом лежащую на обочине девушку, затем глубоко вздохнула, выпрямилась, словно натянутая струна, и медленно выдохнула ртом, пытаясь подавить поднявшиеся из глубин памяти обрывки прошлого.
«Какое мне до этого дело?– хладнокровно заключила она, невольно отмечая признаки жизни у лежавшей перед ней бедняжки.– Поделом тебе, девочка! Ты сама виновата. Максимум, что я могу для тебя сделать, – это вызвать скорую помощь».
Жанна безжалостно отвернулась от дороги и села за руль. Захлопнув дверь, она достала из сумки телефон и набрала «911». Линия оказалась занята, автоинформатор просил подождать. Тогда Жанна завела машину и нажала на педаль газа. Бросив быстрый взгляд в сторону обочины, она включила музыку на максимум и со скоростью ветра умчалась прочь.
***
Утром Жанну разбудил не будильник, а грохот выпавшей из ее рук бутылки с виски. Она вскочила на колени и сонно огляделась вокруг. От тяжелого похмелья голова не держалась на плечах. Стрелки часов указывали на шесть утра. Жанна с укором метнула взгляд в сторону бутылки и, чтобы привести себя в чувства, взлохматила пальцами волосы. Размяв спину и плечи, Фурье накинула пеньюар на голое тело и, босая, пошла на кухню, чтобы сварить кофе и взбодриться.
Состояние недосыпа было самое отвратительное в ее самочувствии на сегодняшний день. Она вышла в гостиную, прошла к окну и нажала на пульт автоматического подъема штор. Потянувшись, словно кошка, на носочках женщина повернулась лицом к гостиной и вдруг вздрогнула от неожиданного возвращения памяти о событиях этой ночи.
На ее кожаном диване, завернутая в плед согнутая в три погибели лежала та самая девушка, которую выбросили из багажника «кадиллака» несколько пьяных парней. Жанна окончательно пришла в себя, вспомнив, что вчера, по непонятной для самой себя причине она вернулась к заправочной станции, к обочине и забрала девушку с собой. Та была жива и в сознании, но полностью обессилена, истощена и изуродована побоями. Сейчас, при свете дня, синяки и раны на ее лице выделялись ярким сине-бордовым цветом и припухлостями.
Жанна тихо подошла к дивану, осторожно приподняла плед и осмотрела все тело девушки. От роду той было лет семнадцать-восемнадцать и по состоянию кожи, ногтей и волос Жанна определила, что девушка была не с бульвара дешевых проституток, а, возможно, из вполне приличной семьи.
Фурье отошла назад и забралась с ногами в широкое кресло и обняла колени руками. Этой ночью она привезла девочку к себе, сразу дала ей выпить стакан виски, чтобы ослабить шок, искупала в горячей ванне, а затем уложила на диван в гостиной и сама отключилась от усталости и изрядной порции виски.
Жанна смотрела на спящую девушку и с ужасом видела в ней Мэри Синкли. Так же жалко и безобразно выглядела она в больнице, когда ее изнасиловали несколько парней. Она не собиралась проявлять жалость и великодушие по отношению к девчонке, но не могла справиться с желанием помочь ей. Потому что в тот страшный день, когда ее изнасиловали отец и брат, никто не мог помочь Мэри, хотя она отчаянно нуждалась в этом.
Жанна смотрела на девочку, презирая себя за проявленную слабость, и одновременно тревожилась за судьбу невинной. Когда она осматривала девушку после ванной, ей стало абсолютно ясно, что ту тоже изнасиловали: бедра с внутренней стороны были исцарапаны и отчетливо просматривались отпечатки пальцев. Вид одного ее лица болью отзывался в груди. Жанна никуда не обратилась, потому что была уверена, что полиция никого не накажет. Изнасилование – самое недоказуемое уголовное преступление в этом штате. Девушку бы затаскали по судебным экспертизам, унизили бы и без того уроненное достоинство и максимум – извинились бы за отсутствием улик и свидетелей. Ведь Фурье не запомнила номер «кадиллака», а заправщик был отъявленным трусом. Да и какое наказание ждало этих негодяев в случае их поимки? Несколько лет заключения? А дальше? Такие подонки не имели права на жизнь. Жанне отчаянно захотелось отомстить им за эту девушку, будто они сделали это с ней самой.
От накала эмоций Фурье так крепко стиснула зубы, что онемели челюсти, и от этой боли вырвался глухой стон. Жанна прикоснулась к лицу пальцами и раздраженно вздохнула. Ей нужно было собираться на работу, но она не представляла себе, что делать с девчонкой.
– Эй,– негромко позвала Жанна.
Девушка вздрогнула и испуганно открыла глаза.
– Ты так и будешь молчать, когда к тебе обращаются?– строго спросила Фурье и спустила ноги с кресла.
Девушка не произнесла ни слова с того времени, как ее подобрала незнакомая женщина. И сейчас она молча смотрела на спасительницу большими потерянными глазами. Жанна нетерпеливо цокнула языком и громко спросила:
– Ты проститутка?
Девочка чуть отрицательно покачала головой.
– Воровка?
Та повторила движение.
– Сбежала из дома?
Молчаливые качания головой нервировали Фурье.
– Ты что – немая? Ты можешь по-человечески ответить? Иначе я выброшу тебя за дверь!
Девушка втянула голову в плечи, и на ее глазах выступили слезы, губы задрожали, раздался еле слышный стон.
Заметив еще большую растерянность гостьи, Жанна смягчила
