назначенное время будьте здесь, – продолжил нарком. – Больше не задерживаю.
Озадаченный Александр вышел из кабинета, не понимая, для чего он понадобился вождю. Спустившись в вестибюль, оделся и, выйдя из подъезда на свежий воздух, закурил, переваривая услышанное. Он ожидал возможного начальственного разноса, постановки новой задачи или очередного перевода, но чтоб такое? Уму непостижимо.
Впрочем, мучиться раздумьями не привык и, сунув трубку в карман, зашагал к ведомственной гостинице. Там, получив ключи, поднялся в номер, где сняв шинель и портупею с кобурой, немного поспал, компенсируя ночь. Затем принял душ и тщательно побрился, после чего спустился в столовую, где пообедал. Допивая компот, решил навестить Марию Федоровну.
Спустя час, купив в ГУМе парфюмерный набор «Красная Москва» и торт, он вошел в знакомый двор Лучникова переулка. Та же тишина, заснеженные липы, прыгающие по ним красногрудые снегири.
Тетка жены гостю неслыханно обрадовалась, и вскоре они пили в гостиной чай с тортом, обмениваясь новостями. Узнав, что у молодой четы родилась дочь, старушка радостно всплеснула руками и со словами «Я сейчас» вышла в зал, вскоре вернулась и вручила Александру золотой крестик на цепочке:
– Подарок внучке от бабушки.
Посидев еще немного, Ковалев распрощался. Мария Федоровна проводила до двери, и он, спустившись вниз, скрылся в хитросплетении переулков. Смеркалось, зажглись первые фонари, в воздухе кружились пушистые хлопья снега.
В шестом часу по Калининскому проспекту в сторону Кунцево мчался, отсвечивая лаком, черный лимузин «ЗиС». За рулем сидел майор НКВД, на заднем сидении нарком вместе с Ковалевым. Под колесами гудел асфальт, все трое молчали.
Примерно через двадцать минут автомобиль, сбросив скорость, въехал на засаженную пушистыми соснами территорию тщательно охраняемого двухэтажного особняка и остановился перед входом. Прибывшие вышли из машины, хлопнули дверцы, оба проследовали в дом. Ежов впереди, Ковалев сзади.
Войдя внутрь, оба оказались в небольшом светлом тамбуре, из которого прошли в прихожую. На ее стенах, отсвечивая глянцем, висела большая географическая карта с обозначением наиболее важных строек в СССР. Здесь же в полукруглой нише имелась настенная вешалка, рассчитанная на пару десятков персон, несколько мягких стульев, высокое, матово отсвечивающее зеркало, а также набор щеток для чистки платья и обуви. На паркетном полу лежал ручной работы бухарский ковер с замысловатым узором.
– Ты пока обожди, – обернулся к комбригу нарком, вешая на крючок шинель с фуражкой. – А я к товарищу Сталину.
Ковалев сделал то же самое и присел на один из венских стульев, а Ежов, пригладив волосы, направился в дальнюю часть прихожей и осторожно постучал в первую слева дверь. Затем вошел, тихо прикрыв за собой дверь.
Переступив порог, нарком оказался в просторной уютной комнате с весело потрескивающими в камине поленьями и стоящим напротив затененных шторами окон диваном черной кожи. За большим широким столом сидел и делал какие-то пометки в бумагах человек в полувоенном костюме с рыжеватыми усами. У его локтя остывал чай в серебряном подстаканнике, лежала трубка, коробка папирос «Герцеговина Флор» и спички.
– Разрешите, товарищ Сталин? – нарушил тишину Ежов.
Человек продолжил писать, затем неспешно отложил в сторону острозаточенный карандаш с красным грифелем и поднял голову.
– Проходи, Николай Иванович. С чем пожаловал?
– Доставил Ковалева, как вы приказывали.
– Хорошо, я помню. Пусть заходит.
Ежов быстро вернулся назад и пригласил комбрига.
– Здравия желаю, товарищ Сталин! – пройдя вперед, вытянулся тот перед вождем.
Хозяин кабинета отложил карандаш в сторону, вышел из-за стола и, сделав пару шагов навстречу, протянув руку:
– Здравствуйте товарищ Ковалев. Давно не виделись.
– Давно, – глядя сверху вниз, осторожно пожал руку комбриг.
Вождь неспешно вернулся на свое место, кивнул обоим:
– Садитесь, – а когда те выполнили, взял из папки на столе машинописный, с грифом «секретно», текст. – Это ваша докладная записка о состоянии дел на советско-финской границе, с предложениями по ее укреплению. Помните такую?
– Да, я отправлял ее год назад на имя бывшего наркома.
– И каково решение?
– Его не было.
– А между тем это весьма серьезный документ. Он еще раз доказывает, что Финляндия активно готовится к войне с нами, что требует принятия ответных мер.
– Вы как всегда прозорливы, товарищ Сталин. У меня такое же мнение, – подался вперед Ежов.
Тот никак не отреагировал, потянулся за лежавшей на столе трубкой, сломав пару папирос, набил ее табаком и чиркнул спичкой.
– В этой связи я предлагаю вам, товарищ Ковалев, возглавить пограничные войска и войска по охране тыла НКВД, – окутался дымом. – Уверен, вы с этим справитесь.
– Спасибо за доверие, товарищ Сталин, – встал комбриг. – Приложу все усилия.
– Ну, вот и хорошо, – прищурил глаза вождь. – Николай Иванович, чтоб завтра был приказ о назначении и присвоении очередного звания – комдив.
– Будет исполнено, – тоже встал нарком.
– Садитесь, – чуть махнул рукой вождь, – а теперь давайте выпьем за ваше новое назначение и звание, – взглянул на Ковалева и нажал на столе кнопку. Через минуту дверь кабинета открылась, на пороге возник офицер НКВД.
– Организуйте в малой столовой ужин на троих.
– Слушаюсь, товарищ Сталин, – четко развернувшись, вышел.
Вскоре они сидели за богато сервированным столом, на котором помимо закусок стояли две темного стекла открытые бутылки.
– Мое любимое вино из центральной Грузии, рекомендую, – взял вождь одну бутылку и доверху наполнил хрустальные бокалы. – За новую должность, – поднял свой бокал в сторону Александра. Выпили, закусили пряным сыром и холодным мясом.
– Ну как? – промокнул губы салфеткой хозяин.
– Чудный напиток, – оценил нарком. – Как нектар.
– Да, отличный, – согласился Александр. – Никогда такого не пробовал.
– А ведь служил одно время в Закавказье, – улыбнулся в усы хозяин, наполняя бокалы вновь.
Когда повторив, перешли к заливной рыбе, вождь спросил как бы между прочим:
– Почему тебя так не любит Берия, а, товарищ Ковалев? При решении вопроса о твоем назначении он был против, хотя существенных доводов не привел.
– Это старая история, товарищ Сталин, – пожал плечами комбриг. – В двадцать шестом, в Грузии мне с его подачи объявили выговор по партийной линии за якобы ненадлежащую борьбу с контрабандой, с чем не согласился товарищ Орджоникидзе. Выговор сняли, возможно, Берия затаил обиду.
– Вон оно что, – хмыкнул вождь, – в таком случае приму к сведению.
После окончания ужина он пожелал комбригу успехов на новом месте, и гости, распрощавшись, покинули «ближнюю дачу»[122].
Когда выехали на пустую ночную трассу, Ежов взглянул на Ковалева и сказал:
– Он к тебе явно благоволит, цени. Это бывает редко.
– Вас понял, – ответил комбриг, слушая тихий шум мотора.
Глава 14. Во главе пограничных войск и войск по охране тыла. Неожиданная отставка
Статья
