I. Обе Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга как отдельно, так и совместно с другими державами.
Статья II. В случае, если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме эту державу.
Статья III. Правительства обеих Договаривающихся Сторон останутся в будущем в контакте друг с другом для консультации, чтобы информировать друг друга о вопросах, затрагивающих их общие интересы.
Статья IV. Ни одна из Договаривающихся Сторон не будет участвовать в какой-нибудь группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны.
Статья V. В случае возникновения споров или конфликтов между Договаривающимися Сторонами по вопросам того или иного рода, обе стороны будут разрешать эти споры или конфликты исключительно мирным путем в порядке дружественного обмена мнениями или в нужных случаях путем создания комиссий по урегулированию конфликта.
Статья VI. Настоящий договор заключается сроком на десять лет с тем, что, поскольку одна из Договаривающихся Сторон не денонсирует его за год до истечения срока, срок действия договора будет считаться автоматически продленным на следующие пять лет.
Статья VII. Настоящий договор подлежит ратифицированию в возможно короткий срок. Обмен ратификационными грамотами должен произойти в Берлине. Договор вступает в силу немедленно после его подписания.
Составлен в двух оригиналах, на немецком и русском языках, в Москве, 23 августа 1939 года.
(Из пакта Молотова-Риббентропа)
Пятнадцатого января 1938 года Ковалев подписал свой последний приказ по войскам НКВД Ленинградского округа следующего содержания: «В связи с назначением на новую должность, командование пограничными и внутренними войсками НКВД Ленинградского округа сего числа сдал заместителю начальника комбригу Ухову».
В заместителе был уверен, тот отлично знал дело, был решительным и принципиальным.
Затем все было как обычно: передача дел, прощание с сослуживцами и друзьями, переезд, теперь уже втроем, в столицу. Очередную квартиру получили в Милютинском переулке, на новоселье пригласили Марию Федоровну.
А дальше началась служба в новом качестве. Познакомившись с сотрудниками Главного управления, он провел ряд кадровых изменений, назначив своим заместителем Соколова, сменил нескольких начальников отделов, назначив на их места новых, которых знал и ценил по прежним местам службы. Изучив структуру, а также работу штаба и других подразделений, пришел к выводу, что они нуждаются в реформах.
Такие уже шли в масштабах РККА, мнение доложил наркому.
– Обоснуй, – выслушав, изрек Ежов.
– Численность пограничных войск и войск по охране тыла у нас непрерывно растет, задачи, возложенные на них, тоже. В рамках одного главка сложно одновременно управлять службой конвоирования заключенных и охраной важных предприятий оборонного значения, держать под контролем тысячекилометровые пограничные рубежи и осуществлять руководство деятельностью оперативных частей.
– Согласен. Твои предложения, – откинулся нарком в кресле.
– Главное управление ликвидировать и создать на его базе новые, с учетом специфики деятельности. Это будет на пользу дела.
Ежов задумался, что-то прикидывая, а потом решился:
– Изложи все подробно на бумаге, я доложу товарищу Сталину.
– Уже изложил, – открыл комдив лежавшую перед ним папку и протянул Ежову сброшюрованные страницы.
– Однако быстро ты запрягаешь, – взял их в руку нарком. – А не подведешь, справишься?
– Справлюсь товарищ генеральный комиссар государственной безопасности. Можете не сомневаться.
– Ну-ну, – чуть помолчал Ежов.
Прошло несколько дней, Ежов вызвал Ковалева и вернул докладную. «Согласен. К исполнению. Сталин» значилось на титульном листе.
– Теперь дело за тобой, завалишь работу, не обижайся, – постучал пальцем по столу.
– Разрешите выполнять? – вздернул подбородок комдив.
– Выполняйте, – последовал кивок.
С этого дня Главк заработал в усиленном режиме: начинали в семь утра, заканчивали поздно вечером, нередко прихватывая выходные. Сам начальник порой ночевал на диване в кабинете.
– Так нельзя, ты себя загонишь, – провожая мужа в предутренних сумерках на службу, не раз говорила жена. Она снова пошла работать в школу, а тетка переселилась к ним на время, пожелав ухаживать за внучкой.
– Ничего, Вера, я двужильный, – неизменно следовал ответ. Он спускался вниз, и со двора в свете фар выезжала служебная машина.
Помимо изучения, анализа и разработки всех необходимых документов, приходилось утрясать множество вопросов в наркомате, согласовывать их с Совнаркомом и курирующим отделом ЦК ВКП(б), определять штаты новых ведомств и решать еще множество задач. К ним добавились и общественные, Ковалева выдвинули в депутаты Верховного Совета СССР от трудящихся Ленинградской области.
Между тем серьезно обострилась обстановка на Дальнем Востоке. В начале 30-х Япония, оккупировав Маньчжурию, создала на ее территории марионеточное государство Маньчжоу-го, подвинувшись к границе СССР. Не успокоившись на этом, стала допускать там множественные провокации, выражавшиеся в обстрелах советских пограничников, заброске вражеской агентуры и диверсантов, а то и прямом вторжении небольших войсковых групп на территорию сопредельного государства. В общей сложности за указанный период времени японские и маньчжурские силы совершили более трехсот нарушений советской границы, в четырех десятках случаях они вылились в серьезные боестолкновения.
Получая оперативные сводки и тщательно изучая их, Ковалев принял решение укрепить это стратегическое направление, для чего, поручив Соколову продолжать активно продвигавшуюся работу, в апреле вместе с начальником оперативного отдела вылетел на служебном «Дугласе» в Дальневосточный пограничный округ.
Добирались почти сутки с дозаправкой в Новосибирске, утром приземлились на военном аэродроме под Иркутском. Там москвичей встретил командующий погранвойсками комбриг Федотов, подробно доложил обстановку. Из его доклада следовало, что наиболее активно японцы действуют на участке границы в районе озера Хасан и реки Туманная, считая их своими территориями, и не раз предпринимали попытки вторжения, отбиваемые заставами. А еще Федотов сообщил, что год назад начальник управления НКВД края, комиссар государственной безопасности 3-его ранга Люшков приказал ликвидировать шесть оперативных пунктов на границе, что отрицательно сказалось на ее охране и агентурной работе.
– Почему не доложили в Главк? – нахмурился Ковалев. – Налицо явный саботаж, если не больше.
– Я докладывал, но безрезультатно, – развел тот руками.
Ковалев с его участием тут же встретился в штабе округа с Люшковым:
– Почему вмешиваетесь в деятельность погранвойск?
– По линии НКВД я здесь высшее должностное лицо и не вам меня учить, – парировал комиссар.
– Значит так, Александр Николаевич, – обернулся к Федотову Ковалев. – Оперативные пункты немедленно восстановить, агентурную работу наладить. А о ваших действиях, товарищ Люшков, я сообщу наркому.
Тот отвел глаза в сторону и промолчал.
Вслед за этим комдив с начальником погранвойск и оперативного отдела выехал на место. Как оказалось, район озера Хасан с примыкавшими к нему сопками являлся ключевым на этом участке. С их склонов и вершин наша территория могла просматриваться на много километров,
