а при необходимости простреливаться огнем артиллерии и перекрывать озерное дефиле[123] для доступа советским пограничникам.
– Почему здесь нет поста охраны? – осмотрев в бинокль окрестности, спросил Федотова Ковалев.
– Он был, но Люшков приказал убрать, – последовал ответ.
– Немедленно развернуть, причем усиленный, с пулеметами.
– Будет сделано, – козырнул Федотов.
Инспекция этого участка границы длилась полторы недели, комдив побывал в отряде, комендатурах и на нескольких заставах. Несение службы и боевая подготовка оказались на высоте, но, как всегда, не хватало личного состава.
– С этим я помогу, – сказал Федотову комдив, – но впредь никаких указаний Люшкова не выполнять. За все, что касается границы, вы несете личную ответственность.
Помимо прочего, в штабе округа он изучил имевшуюся там оперативную информацию, касающуюся приграничной группировки японских войск. Она насчитывала три пехотные дивизии, кавалерийский полк, три пулемётных батальона, отдельные бронетанковые части (численностью до батальона), подразделения зенитной артиллерии, три бронепоезда и семьдесят самолётов. В устье реки Туманная было сосредоточено пятнадцать боевых кораблей (один крейсер и четырнадцать миноносцев), а также пятнадцать катеров. Кроме того японское командование располагало возможностями казачьих отрядов атамана Семенова, ушедших в Маньчжурию после разгрома их Красной Армией.
Тщательно изучив обстановку, Ковалев вернулся в Москву, где доложил Ежову все результаты, в том числе касаемо Люшкова.
– Так получается, это враг? – сразу же заинтересовался нарком.
– Я этого не утверждаю, но такие действия в создавшейся обстановке наводят на размышления.
– Хорошо, поручу контрразведке взять его в разработку. Что еще?
– Считаю целесообразным усилить Дальневосточную границы. Причем немедленно.
– Неужели все так серьезно?
– Более чем.
– А откуда возьмем силы и средства? – обеспокоился нарком. – К «хозяину» обращаться не буду.
– Сниму часть с других участков.
– Ну, если только под твою ответственность, – пожевал губами Ежов. – Обоснуй все письменно и не забудь про того засранца.
– Не забуду. Разрешите идти?
– Иди, – вяло махнул рукой.
Спустя месяц на Дальний Восток из Москвы отправились два литерных состава с пограничными войсками.
Ковалев оказался прав. Летом японское командование подтянуло к озеру Хасан значительную войсковую группировку. А за месяц до этого комиссар госбезопасности 3-го ранга Люшков, прихватив оперативные карты, нелегально перешел границу и сдался самураям.
Перед рассветом двадцать девятого июля усиленная японская рота с пулеметами «гочкис», пользуясь туманной погодой, скрытно сосредоточилась у склонов сопки Безымянная и атаковала отделение советских пограничников, находившихся в наряде. Потеряв треть личного состава, она заняла высоту и стала окапываться, но после прибытия к пограничникам подкрепления была выбита обратно. На следующий вечер вражеская артиллерия обстреляла сопки, а пехота вновь предприняла атаку, однако бойцы отразили и ее.
Нарком обороны маршал Ворошилов приказал привести в боевую готовность Приморскую армию и Тихоокеанский флот, командующий округом маршал Блюхер поднял войска по тревоге, к месту конфликта прибыл из Москвы заместитель наркома обороны армейский комиссар Мехлис.
В ходе продолжившихся боев японцам удалось захватить стратегические высоты и закрепиться на них, попытка выбить их оттуда успеха не имела.
Тогда Мехлис сообщил в Москву, что Блюхер не способен выполнить поставленную задачу, в результате чего тот был отстранён от командования войсками, а на его место назначен начальник штаба округа командарм Штерн. Это возымело эффект, к одиннадцатому августа японскую группировку разгромили, Япония запросила мира.
По итогам военного конфликта в Москве прошло заседание Главного Военного совета РККА, на котором были подведены итоги боевых действий у озера Хасан. Совет пришёл к выводу, что «События этих немногих дней обнаружили огромные недочёты в состоянии ДВ фронта… Обнаружено, что Дальневосточный к войне плохо подготовлен». По итогам заседания Управление Дальневосточного фронта было расформировано, а командующий фронтом Блюхер отстранён от должности. Вскоре он был арестован, объявлен японским шпионом и скончался во время следствия.
В это же время закончилась карьера Ежова. За серьезные просчеты в работе (в том числе бегство в Японию Люшкова) он был снят с должности, наркомат возглавил Берия. Многих заместителей Ежова постигла та же учесть, а на их места назначены люди нового наркома – Меркулов, Круглов, Кабулов и Шарий, началась очередная чистка.
Ковалев между тем завершал начатую работу по реформе пограничных войск, с чем справился успешно. Она завершилась принятием Совнаркомом СССР соответствующего постановления от 2 февраля 1939 года «О реорганизации управления пограничными и внутренними войсками». Согласно ему в НКВД вместо одного войскового главка создавалось шесть главных управлений: пограничных войск, конвойных войск, войск НКВД по охране железнодорожных сооружений, войск НКВД по охране особо важных предприятий промышленности, военного снабжения и военно-строительное управление. Их возглавили новые люди, кандидатуры которых утверждал лично Берия.
Ковалева в их числе не оказалось.
Более того, новый нарком, вызвав комдива к себе и холодно блеснув пенсне, сообщил, что отправляет его в отставку по причине невозможности использования из-за ухудшения здоровья. К тому времени из-за высоких нагрузок и частых выездов в войска у комдива открылась старая рана на ноге. Ложиться в госпиталь он отказался, лечился амбулаторно и приезжал на службу с палочкой.
– Я могу исполнять свои обязанности, – не согласился Ковалев. – Хромота делу не мешает.
– А вот медицина считает обратное, – взял из папки на столе Берия документ, оказавшийся медицинским заключением. Там значилось, что по медицинским показателям комдив нуждается в госпитализации с последующим курортно-санаторным лечением.
– Что скажешь на это? – зачитав, вернул обратно. Ковалев молчал.
– Так что ложись в наш госпиталь, дорогой, подлечись, а после на курорт. Когда вернешься и пройдешь медкомиссию, поговорим снова, – растянул в улыбке губы нарком.
– Я вас понял, – встал со стула Ковалев. – Разрешите быть свободным?
– Больше не задерживаю, – последовал кивок. – До новой встречи.
«Припомнил мне Закавказье, гад, – думал Александр хромая по длинному, с ковровой дорожкой коридору. – И как ловко все подвел, не подкопаешься».
Когда приехав вечером домой сообщил об отставке жене с Марией Федоровной, те восприняли все спокойно.
– Может, это и к лучшему, – сказала Вера. – Подлечишься, отдохнешь, а там будет видно.
– Да и время нынче окаянное, многих военных сажают, – перекрестилась старушка.
– Ладно, давайте ужинать, – взял из рук жены дочку Александр. – Здравствуй, малышка, – чмокнул в щечку.
В течение следующей недели он сдал дела, в кадрах оформили пенсию по выслуге лет, попрощался с коллективом и лег в центральный военный госпиталь в Лефортово. Там ему удалили старый осколок из бедра, назначив курс лечения. Через пару дней комдива, лежавшего в отдельной палате, навестил Соколов с гостинцами. Выглядел он несколько смущенно и сообщил, что Берия назначил его начальником главного управления погранвойск.
– Получается я тебя вроде как подсидел, Антонович, но этого и в мыслях не было, честное слово, – наклонился к подушке.
– Не бери, Гриша, в голову, – чуть улыбнулся
