— Разве у него не было телохранителя?
— Был, к тому же огромный, крепкий, хорошо обученный парень. Неожиданно в тот день он заболел. Они даже посылали за докторами — телохранителя ужасно рвало.
— А руку так и не нашли?
— Нет, мадам герцогиня. Вот это может оказаться зацепкой. На этой руке барон всегда носил бриллиантовое кольцо с рубином, — мы рассчитываем, что рано или поздно оно попадет к скупщику краденого. Мы подозреваем преступление на сексуальной почве, учитывая любовные похождения барона, но и не исключаем просто кражу. Очень ценное кольцо.
— Но как можно отрубить руку?
— В данном случае медленно и очень болезненно, мадам. По-видимому, ножом, хотя орудие убийства так и не было найдено. Известно только то, что видели высокого темноволосого человека, выбежавшего из дома барона в Монпелье вскоре после убийства.
Дело заключалось в том, что усилия полиции были безуспешны уже более полугода.
Расследованию не помог и тот факт, что барона ненавидели слуги и крестьяне. Вероятно, убийце помог кто-то из слуг, или, как полагала полиция, они делали вид, что ничего не заметили. На допросах все молчали, но у них было железное алиби.
У барона не было близких родственников. А дальние только предъявляли права на наследство и сумели доказать, что в день убийства находились на расстоянии во много лье от Монпелье. Горничная умерла за неделю до убийства. Это было самоубийством и не имело отношения к делу. Итак, не было никаких улик, что выглядело не менее возмутительным, чем маленькая революция.
— Вот поэтому, мадам герцогиня, мы разыскиваем простых людей, которые могли бы таить злобу на барона. И подозревая в соучастии его слуг, мы проявляем такой интерес к этому персоналу. Конечно, — извиняющимся тоном добавил он, — мы не предполагали вести расследования на этом берегу Роны, но…
К сожалению, Амели ничем не могла ему помочь. Нет, все ее слуги в день убийства были на месте. Она обязательно знала, если бы кто-нибудь из них отлучился навестить свою семью или куда-то еще. Единственной новой служанкой была ничтожная посудомойка, самая обыкновенная, и уж конечно, это не высокий темноволосый мужчина, которого ищет инспектор. Но она будет настороже, и да, он может допросить ее слуг. Он даже может обыскать их комнаты и вещи. И конечно, она и ее муж скоро уезжают в Париж на свадьбу, очень мило, да, еще одна знатная семья, — но она скажет своему управляющему, чтобы тот оказывал всяческое содействие следствию.
Инспектор с благодарностью кивнул:
— Да, благодарю вас, мадам герцогиня, я надеялся получить разрешение вашего мужа — или ваше. Когда выезжаешь за пределы своей области, всегда необходимо заручиться поддержкой местного дворянства. Но, — поспешил он заверить, — это не значит, что я не испытываю глубокого уважения к местным властям.
Вечером за обедом Амели едва сдерживалась, пересказывая разговор с инспектором. Она уже все объяснила Николя, но ужасные подробности становились еще более захватывающими, когда их повторяли снова и снова. Сидя за столом, ей приходилось опускать самые кровавые детали, однако ее возбуждение восполняло их недостаток.
— Они думают, что это был высокий черноволосый мужчина. — Амели положила себе спаржи, которую поднес ей Арсен, и с усмешкой повернулась к Жозефу. — Надеюсь, у вас есть убедительное алиби, месье виконт?
«О чем это она?» Он поднял глаза, неожиданно оторванный от своих мыслей — о ямочках чуть ниже поясницы Мари-Лор, о поцелуях, которыми он осыпал ее спину.
Все время за обедом он дразнил себя, вспоминая о ней, чтобы не думать о решении, которое предстояло принять, и совсем не следил за разговором за столом.
О чем они говорили? О да, об отвратительном бароне Роке.
Юбер повернулся к родственнику:
— А ведь ты был в Монпелье приблизительно в то время, когда произошло убийство, не так ли? Кажется, мадам де Рамбуто упоминала что-то такое в одном из писем.
Жозеф пожал плечами:
— Я доставлял контрабандные книги, это может подтвердить каждый книготорговец в Монпелье. Нет, Арсен, спасибо, мне не надо спаржи.
Его отцу могла бы понравиться эта затея с контрабандой запрещенных книг, жаль, что он так и не рассказал ему об этом. Амели притворилась шокированной, но Юбер пытался изобразить раздумье:
— Я этого не одобряю. В любом случае это вредно для простых людей. Такая литература подрывает уважение к власти. К тому же, — продолжал он, — это не самое лучшее алиби. Потому что, если тебя действительно когда-нибудь обвинят в убийстве, тебе придется заставить этих книготорговцев давать показания в твою пользу. А зачем им признаваться, что они покупали запрещенные книги?
«Бог мой, как это все надоело. Впрочем, в чем-то Юбер прав».
— Ну, это подпортило бы мое алиби, не так ли? Есть только еще одно доказательство моей невиновности, месье и мадам, меня раздражал барон, и я победил его на дуэли. Он на самом деле был надоедливым джентльменом. Мне жаль любого, кому бы пришлось терпеть его общество хотя бы то время, которое требуется, чтобы избавиться от него.
Все дружно рассмеялись над этой шуткой.
— Значит, ты явно не убийца, — кивнул Юбер. — И мы сохраним твой секрет.
«Может быть, мне следовало бы отрицать, что я там был, — думал Жозеф. — Мой секрет останется секретом, только если я принесу им приданое». Ладно он принесет это приданое, и остальное не имеет значения.
— Благодарю, месье, я вам верю. — И более вежливо, через плечо: — Да, я закончил, спасибо, Арсен.
Его участия в разговоре больше не требовалось, и Жозеф дал волю своему воображению, в то время как Арсен подавал рыбу, а Амели жаловалась на состояние ковров в замке.
Ямочки над ягодицами. Изгиб шеи под волнами волос. Тяжесть ее ног на его плечах… Ее глаза, губы.
Жозеф протянул руку к хрустальному бокалу. «Нет, больше не надо вина. И перестань думать об этих ямочках, Жозеф! Тебе нужна ясная голова, предстоит принять крайне важное решение».
До конца обеда виконт был поглощен своими мыслями. Они не покидали его и потом, когда он шел в свою комнату через ободранный, полуразрушенный коридор, заставленный стремянками. Скоро серебристый камень скроется под зеркалами герцогини и штукатуркой.
Глава 16
Час спустя, когда решение было принято, Жозеф с облегчением вздохнул. Теперь он удивлялся, почему это отняло у него столько времени. Глупо было даже предполагать, что решение могло быть другим. Юбер и Амели уедут послезавтра.
Все же лучше поздно, чем никогда. Но самым главным было принятое им решение. Жозеф улыбнулся, представляя, как сообщит о нем Мари-Лор. Но может быть, ее оно совсем не удивит? Ведь она так хорошо его знала.
