Ориентация Н.Н. Визитея при анализе проблем теории физической культуры на «ассоциативно-аллегорическую» философскую рефлексию, стилистику «расплывчатого, "медитативного" письма, обходящего потребность в концептуально скрепленных, аналитически выверенных утверждениях», неизбежно приводит к отождествлению, смешению в кучу совершенно разных явлений. Так, телесность человека Н.Н. Визитей отождествляет не только с физической культурой, но и с культурой в целом: «…телесность как определенный состоявшийся и реально (онтологически) существующий феномен допустимо отождествить с феноменом культуры и, как понятно, с феноменом культуры физической» [Визитей, 2009, с. 69]. В многочисленных работах [см., например: Быховская, 1993 а, 1994, 1997; Столяров, 1984 г, 1985 б, 1988 г, д, л, м, 2004 д; Krawczyk, 1983 а, 1984 d и др.] показана ошибочность отождествления телесности с физической культурой.
Исходя из правильного положения о том, что «культура – это целостный феномен», Н.Н. Визитей делает ошибочный вывод: культура «всегда есть физическая культура» [Визитей, 2009, с. 41] и более того – «то, что мы называем физической культурой, есть фактически определенное сущностное единство и нравственной, и эстетической, и интеллектуальной, и деятельно-практической (собственно физической) культуры» [Визитей, 1989, с. 43–44]. На ошибочность такого понимания физической культуры указывает и В.Б. Коренберг: «Конечно, в общей культуре социума отдельные ее части во многом тесно взаимосвязаны, переплетены на тех или иных явлениях. Так что разные области культуры как бы ―делят ответственность за те или иные социальные явления и сферы. Тем не менее разные области культуры нужно как-то разграничить между собой… Необходимо четко и разумно очертить границы между физической культурой как частью общей культуры и остальными ее частями, не претендовать на ―чужую территорию―. Аморфность, размытость предмета физической культуры отнюдь не способствует плодотворной работе в этой области и в первую очередь становлению ее полноценного теоретического обеспечения. Но зато очень способствует спекулятивным, непродуктивным претензиям и спорам» [Коренберг, 2008, с. 10, 11].
Еще одна иллюстрация отождествления, смешения в кучу совершенно разных явлений – та характеристика ТФК, которую дает Н.Н. Визитей: «…говоря о теории физической культуры, мы имеем в виду тот комплекс идей, принципов, теоретических построений и методических рекомендаций, который сложился в сфере наук о физическом воспитании и спорте» [Визитей, 2009, с. 8].
Ориентация при анализе проблем теории физической культуры на «ассоциативно-аллегорическую» философскую рефлексию, стилистику «расплывчатого письма» содействует «неряшливости» Н.Н. Визитея в отношении соблюдения и других принципов и положений современной логики и методологии научного исследования.
Так, например, он не учитывает важное логико-методологическое положение о необходимости четкого различения объекта и предмета науки. В качестве предмета ТФВ и непосредственно связанной с ней ТФК Н.Н. Визитей неоднократно указывает двигательные качества (способности) человека [Визитей, 2009, с. 9, 24, 25 и др.]. Однако эти качества (способности) ошибочно рассматривать даже в качестве объекта этих научных дисциплин. Общепринято, что ТФВ изучает процесс физического воспитания, а ТФК – физическую культуру. Поэтому считать двигательные качества (способности) человека объектом ТФВ или ТФК можно лишь в том случае, если опять-таки физическое воспитание и физическую культуру ошибочно отождествлять с данными качествами (способностями). Еще более сложным является вопрос о предмете ТФВ и ТФК. Ошибочно обсуждать этот вопрос, как это делает Н.Н. Визитей, не указывая, о каком аспекте изучения физического воспитания или физической культуры идет речь – педагогическом, социологическом, философском, культурологическом или каком-то другом специализированном их анализе или же в рамках так называемой общей (комплексной) ТФВ (ТФК).
Еще одна «неряшливость» (с точки зрения логики и методологии научного познания), характерная для обсуждаемой книги и других работ Н.Н. Визитея, проявляется в том, что не учитывается специфика и диалектика теоретического (в целом научного) исследования сложных целостных объектов. Это проявляется, например, в следующем.
Замысел Н.Н. Визитея, по его словам, состоит в том, чтобы, используя «содержательные теоретические разработки философской антропологии, культурологии, социологии, психологии», выдвинуть на передний план не естественнонаучное, а гуманитарное рассмотрение двигательных способностей, физических качеств, физического воспитания, физической культуры, что предполагает их новое понимание. В первую очередь это касается двигательных способностей человека. Он призывает отказаться «от использования естественнонаучной методологии в исследовании двигательного действия человека в качестве ведущей» [Визитей, 2009, с. 44]: «Когда мы определяем двигательные (физические) качества человека так, как это осуществляется сегодня в теории физического воспитания, мы идем по неверному пути. Например, силу мы понимаем как способность человека преодолевать в движении внешнее сопротивление или противодействовать какому-либо внешнему перемещению, сохраняя исходное пространственное положение тела и (или) отдельных его частей» [Визитей, 2009, с. 24]. При такой трактовке «физические качества понимаются исключительно позитивистски – как качества, по сути, физического агрегата, в лучшем случае – живого организма, а не как качества человека – не как личностные его свойства, в статусе которых они, безусловно, должны рассматриваться в контексте анализа физической культуры» [Визитей, 2006, с. 5]. Он предлагает иное понимание двигательной способности (физических качеств) человека: «двигательная способность человека – это не способность его к физическому движению самому по себе, это способность человеческого в человеке, сущностно человеческого, – выразить, реализовать себя двигательно (физически)» [Визитей, 2009, с. 24]; «физические качества человека как его личностные качества – это способности, которые человек реализует в пространстве межличностных отношений, то есть не в субъект-объектном, а в субъект-субъектном контексте взаимодействия, причем это по сути своей не способности к «преодолению» (к подавлению), как сегодня они (и прежде всего сила) фактически трактуются. Сила человека – это скорее его способность к власти в том ее понимании, в котором власть трактуется в современной политической философии… Сила как человеческая сила в своем сущностном проявлении есть именно такого рода способность. Иначе говоря, это способность создавать, удерживать и преобразовывать с опорой на его базисные аспекты пространство межличностных отношений, в которое данный индивид включен, и это, следовательно, способность к самоактуализации и сущностной самореализации человека» [Визитей, 2006, с. 5, 6].
Конечно, двигательные способности – это способности не только (и даже не столько) организма (тела) человека, но и компонент человека как личности. Верно и то, что они реализуются «в пространстве межличностных отношений». Это, безусловно, дает основание для того, чтобы исследовать их в гуманитарном, социокультурном, а не естественнонаучном аспекте. Вместе с тем следует учитывать специфику и диалектику теоретического (в целом научного) исследования такого рода сложных, целостных, интегративных объектов. В исходном пункте этот процесс предполагает использование комплекса абстракций и идеализаций, выделяющих в изучаемом объекте различные аспекты, элементы, каждый из которых изучается в отвлечении от других и от связей с ними. И только в конечном пункте объект воспроизводится во всей своей сложности и целостности, во взаимосвязи составляющих его компонентов, которая не отменяет их отличия друг от друга.
Упуская это из виду, Н.Н. Визитей признает правомерным лишь комплексный (целостный) подход к анализу двигательных способностей (физических качеств) человека, при котором учитываются все присущие человеку особенности этих способностей (качеств), выявляемые на основе как естественнонаучной, так и гуманитарной методологии, рассматриваемой в качестве ведущей (такой подход характерен прежде всего для философского анализа в соответствии со спецификой философии как науки о предельных основаниях жизнедеятельности человека). По сути дела, отрицается возможность других – более частных, специализированных подходов к анализу этих способностей (качеств). В связи с этим нелишне напомнить критику А.Н. Леонтьевым тех исследователей, которые единственно возможным и правильным считают комплексный подход к исследованию человека. «Конечно, комплексный подход к человеку является не только возможным, но и научно оправданным, – писал он. – Однако никакое комплексное исследование не в состоянии заменить собой тот или иной специальный раздел знаний, входящий в данный комплекс» [Леонтьев, 1974, с. 88].
