Адамса, а Лаласе он нравится. Наверное, у них уже далеко зашло. Начнешь ей говорить, что с таким человеком счастья не будет, — так и слушать не хочет!
Недели три спустя, встретив Синга на пляже, Лаласа попросила его зайти к ней на следующий день. Синг не спал всю ночь. Лаласа показалась ему грустной, задумчивой — наверное, потому, думал он, что Адамса уже несколько дней не было видно.
Утром Синг сидел в комнате Лаласы в общежитии женского колледжа и рассказывал всякие новости. Лаласа слушала его рассеянно и вдруг сказала:
— Ты можешь выполнить мое поручение?
— Конечно!
С невеселой усмешкой она добавила:
— Только не задавай никаких вопросов…
— Ладно…
— Ты как солдат, который на все отвечает «есть!». Даже не спросишь, что за поручение. Боюсь, что оно будет тебе не по душе.
Он заколебался, но, посмотрев на Лаласу, такую красивую в сари из тонкой ткани, с белыми лепестками на темных волосах, упавшими ей на голову с веток цветущей азалии, понял, что не в силах ей отказать.
— Все равно.
— Пойди в медицинский колледж и найди там Адамса…
— Да…
— Спроси его, что с ним, почему он не приходит…
— Да… — Его сердце забилось сильнее. — Ты с ним в ссоре?
— Вопросы?!
— Может быть, ты ему по телефону позвонишь?
— Я не знаю номера.
— Тогда напиши письмо.
— Я тебя позвала не для того, чтобы ты мне советы давал, — сказала она раздраженно.
— Ну, ладно.
— Спасибо.
— Но этот Адамс…
— Все знаю. Ты мне уже высказывал свое мнение о нем.
— Но все-таки…
— Ни вопросов, ни советов мне не надо.
Синг крепко прикусил губу.
— Ну что же, ладно, — с деланным равнодушием произнес он.
В тот же день Синг разыскал Адамса.
— Хэлло! Что это вы пропали?
Адамс посмотрел на него недружелюбно.
— Тебя Лаласа, что ли, послала?
— Почему не приходите?
— Для тебя, птенца желторотого, годится время проводить в болтовне с девчонками. А мне другое нужно…
— А раньше-то с ней встречались?
— Надеялся.
— На что?
— Какое твое дело? Что я, дурак, чтобы пускаться с тобой в объяснения?
Синг чувствовал, что намеренная грубость Адамса вызвана его, Синга, бестактностью — ведь они были едва знакомы. Тем не менее он парировал так же резко:
— Не лучше ли быть дураком, чем подлецом?
— А не лучше ли тебе оставить меня в покое?
— Пойдете к ней?
— Почему я должен тебе докладывать? Пойду, если захочу.
Синг вернулся к Лаласе и рассказал ей про свою встречу с Адамсом. Противоречивые чувства владели им: и смутное удовлетворение, и стыд за Лаласу, пославшую его к Адамсу, и жалость при виде ее закушенных губ — она, видимо, с трудом сдерживала слезы. Он попрощался и ушел. Вечером Синг не встретил на берегу ни Лаласу, ни ее подруг.
Неделей позже в колледже стали распространяться всякие слухи о Лаласе.
— Она, говорят, в общежитии не ночует, — сообщил один из приятелей Лаласы.
— Наверное, в кино ходит на ночные сеансы… — иронически заметил другой.
— Кончится тем, что ее выставят из общежития. Ведь есть же надзирательница, она уже взяла ее на заметку, конечно.
— Около медицинского колледжа ее часто видят…
В то время студенты редко нарушали правила, не то что теперь. Кто осуждал Лаласу, кто притворно сочувствовал ей. Лаласа перестала ходить на лекции. Через неделю стало известно, что ее выселили из общежития. На другой день Лаласа пришла в колледж. Синг не решился с ней заговорить и спросить, где она теперь живет. Слухи ходили разные. Говорили, что она дала пощечину надзирательнице и сама ушла из общежития, теперь живет у Адамса.
Через две недели некоторые студенты получили приглашение на свадьбу Лаласы и Адамса. Свадьба была назначена на семь часов вечера, обед в лучшем ресторане города — на восемь. Собрались студенты из разных каст, девушки — разодетые и увешанные драгоценностями. Пришли несколько профессоров. Ни одного студента или преподавателя из медицинского колледжа среди гостей не оказалось. Зал был нарядно украшен. Для регистрации гражданского брака пригласили нотариуса, который появился ровно в семь, но ни жениха, ни невесты не было. Гости сидели с вытянутыми лицами, не зная, что делать. В восемь часов администратор ресторана пригласил всех к ужину, за который было заплачено заранее. Если хозяева хотели подшутить над гостями, то это им обошлось недешево — ужин был роскошный.
Назавтра студенческий городок гудел как улей, но Лаласа пришла на лекции как ни в чем не бывало. Она ни с кем в разговоры не вступала и после лекций ушла одна своей легкой, быстрой походкой.
Все это время Синг еще безотчетно надеялся, что брак Лаласы не состоится. Теперь он восхищался ее смелостью, презрительным равнодушием к любопытным взглядам, перешептываниям. Она была в центре внимания, но держалась уверенно и спокойно.
Наконец стало известно, что произошло. Выяснилось, что Адамс был уже женат церковным браком на девушке-христианке, студентке медицинского колледжа. Кроме того, у него оказалась и жена-индуска в деревне. Отец Лаласы разузнал все это и, приехав в Мадрас, расстроил свадьбу.
Через некоторое время Лаласа вернулась в общежитие. После их свадьбы Синг не раз пытался расспросить ее, как она пережила это тяжелое для нее время. «Не хочу вспоминать», — решительно отвечала Лаласа.
Она стала замкнутой, но со знакомыми здоровалась.
Однажды Синг, опаздывая на лекцию, бежал, не глядя перед собой, и толкнул кого-то.
— Извините, — пробормотал он на бегу.
— Я не говорю «прощайте», — с улыбкой откликнулась Лаласа.
Узнав ее, он остановился и забыл думать о лекции. После этой встречи последовали другие — они снова стали вместе гулять по пляжу, как прежде, но Лаласа очень изменилась. Ни следа прежней кипучей радости, веселости, лукавства — всегда грустная и молчаливая.
На каникулы студенты разъезжались по домам. Лаласа отправлялась к отцу. Синг не надеялся больше ее увидеть. Друзья провожали Лаласу на
