бывает таких больших дыр после коллапса звезд. А если она не большая, а просто близко находится, то Тихая Гавань давно бы упала на нее.
Ученый миновал круговой коридор.
– Почему она не сжалась дальше? Очередной феномен законов Черной Вселенной?
Вышел из шлюза на трап, освещая путь нагрудным фонарем. Вокруг, как и обычно, непроглядная тьма и такая тишина, что звуки шагов воспринимались нереалистично громкими и создавали диссонанс в ощущениях.
– Если Солнце сколлапсирует в черную дыру, то ее радиус будет всего несколько километров. Может, тут есть какие-то законы, которые позволяют черной дыре после коллапса звезды иметь низкую плотность и большой объем? Но что это за закон такой? А может, она на самом деле в диаметре пару километров, просто мы видим ее ближе, чем она на самом деле расположена?
Еврин сфотографировал черную дыру на свой коммуникатор (на устройство, выполняющее функции компактного персонального компьютера, наподобие смартфона). Как и предполагал ученый, Пустота-1 не отобразилась на фото. А еще у Еврина не вышло увеличить картинку черной дыры на экране коммуникатора, и это не удивило его, ведь он понимал причины такого эффекта. Далее Еврин принялся устанавливать телескоп на штатив возле трапа.
На самом деле ученый не собирался рассматривать черную дыру в оптический телескоп. Да и невозможно было бы это сделать, как и невозможно ее сфотографировать без аккреционного диска, ведь сейчас люди видели черную дыру не за счет световых волн, которые она по определению не излучает, а за счет чего-то непознанного. При взгляде на нее с увеличением она не должна увеличиться в окуляре, как и на экране коммуникатора, потому что этот телескоп взаимодействует исключительно с видимым светом. После установки ученый навел телескоп лазерным визиром на черную дыру.
– Так я и думал, – произнес Еврин, прищурив один глаз, а вторым приникнув к окуляру. Глядя в телескоп, направленный почти вертикально вниз, ученый все еще видел черную дыру такой же по размеру, как и при взгляде на нее невооруженным глазом. И тут ему пришла идея.
– Если я вижу ее за счет гравитации, а не за счет электромагнитного излучения, а гравитация, в отличие от света, проходит сквозь предметы, то…
Ученый взбежал на трап и посмотрел себе под ноги. Маленький черный кружок был четко под ним. Он видел его сквозь материю трапа.
– Очень любопытно, – сказал Еврин, – а сразу и не заметили. Это подтверждает то, что теперь у нас есть гравитационное зрение.
Он сел на пол трапа возле закрытой наружной двери в шлюзовую комнату и поднес руку к визирной линии от своих глаз к кружку. Черную дыру было видно сквозь кисть.
– Но в наших телах не появилось никакого нового органа, – рассуждал Еврин, – значит, эта способность дана нам за счет каких-то внешних устройств. За счет стекла? Нет, ведь стекло не находится сейчас между моими глазами и трапом, а я вижу черную дыру сквозь трап и сквозь свою руку. Тогда за счет чего? Какие-то невидимые поля? Но эта версия рождает еще кучу вопросов – что за поля? Как мы их воспринимаем? Что генерирует их?
Когда он спустился обратно к телескопу, его внимание привлекла куча под «Гефестом», которая стала меньше в несколько раз и сейчас возвышалась на той стороне всего на пару метров от поверхности. Ученый сразу понял, что прошло еще сколько-то сотен, а может, и тысяч лет. Это не вызвало в нем новых эмоций, потому что принципиально ничего не изменилось – случился очередной скачок времени.
«И не за что даже зацепиться, строя теорию этого места, – думал он, – не за что… это все чистый сюрреализм. Все физические законы сломаны».
Нечто светящееся Еврин увидел вдали на той стороне поверхности и нахмурил брови, а более никак не отреагировал. Страшно ему не было, скорее было интересно – что же еще, черт возьми, может случиться в этом невозможном мире?! Свет исходил из приближающегося белого объекта неведомой формы. Но уже спустя полминуты, а все это время Еврин непоколебимо стоял и смотрел вперед, стало ясно, что к куче, которая некогда была «Гефестом», подлетел космический корабль в виде лежащего на боку цилиндра, длиной метров сто и диаметром не более десяти. Эта гигантская белая светящаяся сигара зависла на месте, чуть не дойдя носом до ржавых руин. Свет был такой яркий, что казалось, спустя триллионы лет на Тихой Гавани вновь вспыхнул солнечный день!
В наушнике у Еврина раздался напряженный голос Храмова:
– Что у вас там происходит? Откуда такой свет?
– Выйдите наружу и сами посмотрите, – задумчиво произнес ученый.
Непривычно было видеть вокруг себя освещенную гладкую поверхность, уходящую во все стороны на километры и еле заметно загибающуюся вверх, словно Еврин стоял на дне огромной пологой воронки. Он пошел в сторону так, чтоб корабль предстал перед ним сбоку. Новое прибывшее на Тихую Гавань судно на первый взгляд имело однородную белую текстуру.
– Мы выходим, – произнес Храмов.
Ученый уже отошел от «Гефеста» на пятьдесят метров. Рассматривал профиль вытянутого цилиндра, висящего под поверхностью. На команду, спускающуюся по трапу, Еврин внимания не обращал.
– Снова был временной скачок? – спросил Храмов.
– Да.
– Вам не кажется, что время за стеклом пролетает для нас незаметно в те моменты, когда там ничего не происходит? – спросил Максим.
– Возможно.
– Значит, в контексте всего мира мы себя осознаем, только когда на той стороне, возле Гавани, что-то случается? А в другое время мы находимся в бессознательном состоянии?
– Похоже на то, – Еврин, рассматривая с отдаления белый цилиндр, видел периферическим зрением толпу людей, вышедших из шлюза.
– А какие еще могут быть объяснения? – продолжил рассуждение Храмов. – Мы будто засыпаем тут, когда возле Гавани никого нет, а потом просыпаемся, когда кто-то появляется, но для нас все происходит бесшовно. Мы здесь воспринимаем непрерывный ход времени.
– Вы правы, – согласился Еврин, шагая в сторону кормы корабля.
– А вы думали об этом?
– Нет, но вот сейчас задумался.
– И какие выводы можно сделать?
– Между событиями, происходящими за стеклом, мы находимся в состоянии небытия или условной спячки, и это наблюдаемый факт, – повторил мысль Храмова ученый, – то есть наше сознание в эти моменты отключено…
– Отключено, когда в нем нет смысла, – добавил Храмов.
– Но тогда возникает вопрос – а какой смысл активировать наше сознание, когда на той стороне случаются какие-то события? Это не говоря о том, что во всем этом может вообще не быть смысла и может не быть кого-то, кто стоит за всем этим.
Из цилиндра на внешнюю поверхность планеты плавно опустились три овальных объекта.
