Хелен заметила его нежелание.
— У него день рождения, — напомнила она. — Постарайся, ладно?
— Ладно, — проворчал он.
— Хорошо. Люблю тебя, милый. — Она сжала его свободную руку. — Так приятно, что ты дома.
Блейк смягчился.
— Я тебя тоже люблю.
Он действительно чувствовал вину за то, что не приезжает домой чаще. Честно говоря, если не считать подспудного напряжения между ним и отцом, все было не так уж плохо. Вчера он помогал семье прибираться в доме и наводить порядок в гараже — черная работа, но эта монотонность его успокаивала — и смотрел запоем «Too Hot to Handle» на Netflix вместе с Джой. Шоу было настолько плохим, что почти хорошим. К тому же его мать готовила просто божественно и пичкала его любимыми блюдами с того момента, как он переступил порог дома.
— Ты такой подлиза, — сказала Джой, когда они вышли из прохлады кухни в липкую жару заднего двора.
— Ты просто ревнуешь, потому что я мамин любимчик. — Блейк закинул в рот сырный шарик. Их осталось полно; отец не заметит нехватки одного.
— Прошу тебя. Все знают, что я самая обожаемая из Райанов. В общем, удачи с папой. — Ее голос был слаще, чем кувшин лимонада, который она поставила на стол для пикника.
Он прищурился.
— Если бы я мог отречься от тебя как от сестры, я бы это сделал. Собственно, я делаю это прямо сейчас.
Джой схватилась за сердце с притворным отчаянием.
— Но твоя жизнь была бы такой скучной без меня.
— Нисколько.
— Иди. — Она подтолкнула его к Джо, который восседал в окружении своих приятелей по покеру под дубом в углу. — Мама говорит, что мы с тобой ведем себя как дети, но на самом деле это вы с папой. — Она приложила палец к подбородку. — Хм. Кажется, здесь есть общий знаменатель.
— Отречена! — крикнул Блейк через плечо. — И забудь о том, чтобы останавливаться у меня, если когда-нибудь приедешь в Нью-Йорк.
Джой в ответ лишь рассмеялась.
Веселье Блейка улетучилось, и его губы сжались в суровую линию, когда он подошел к Джо. Нормально ли для сыновей не хотеть разговаривать со своими отцами? Вероятно, нет.
Но он пообещал маме, что постарается.
— Эй, пап, — сказал он, прерывая разговор старшего мужчины о предстоящем футбольном сезоне. — Это тебе.
Джо принял тарелку, не глядя на Блейка.
— Спасибо.
Напряжение в воздухе между ними было почти осязаемым.
— Блейки, мальчик мой! Давно тебя не было видно. — Макс, низкорослый коренастый мужчина с большим пивным животом и еще более длинным языком, хлопнул мясистой ладонью по плечу Блейка. Он был самым нелюбимым из всех друзей его отца. — Стал слишком хорош для нас, простых смертных, теперь, когда пробился в высшую лигу?
Челюсть Блейка сжалась, но он скрыл это за легкой улыбкой.
— У меня открывается новый бар в Нью-Йорке, так что времени на визиты не так много, как хотелось бы.
— Нью-Йорк, да? — Макс ухмыльнулся. — Большое Злое Яблоко. Должно быть, наш маленький пригород кажется скучным по сравнению с Таймс-сквер и прочим.
Ни один уважающий себя ньюйоркец добровольно не пойдет на Таймс-сквер, этот центр для туристов, но Блейк не стал объяснять это Максу.
— Остин — не маленький город.
— Я не про Остин, я про Сидар-Хиллз. Большая разница между городом и этим местом. — Макс пожевал кубик льда. — Эй, а что ты в итоге подарил старику на пятидесятилетие? Большой юбилей. Новый дом? Новую машину? Деньги-то у тебя есть.
— Скоро узнаешь. Не хочу портить сюрприз, — холодно сказал Блейк. Он купил отцу часы — сделанные на заказ часы с гравировкой за 5000 долларов, которые, он был уверен, в итоге будут пылиться в глубине ящика. Джо никогда не пользовался подарками, которые покупал ему Блейк.
По правде говоря, Блейк был бы рад купить родителям новый дом. Райаны жили в уютном, но старом доме с раздельными уровнями, и каждый год там приходилось что-то чинить. Но Джо и Хелен считали его своим домом на протяжении десятилетий и отказывались переезжать, так что Блейк оставил эту затею.
Не то чтобы Максу нужно было это знать. Он не стоил времени Блейка.
— Конечно, конечно. — Макс усмехнулся. — Слушай, а ты можешь устроить мне скидку в Legends? Как другу семьи и всё такое.
— Конечно. — Только через мой труп.
— Кстати о Legends, нам стоит сходить туда на первый матч сезона НФЛ, — задумчиво произнес Фил, еще один друг Джо. — Это отличный бар.
На этот раз улыбка Блейка была искренней.
— Спасибо.
— Эх. — Джо прожевал еду. — Зачем тащиться в такую даль в центр города, когда мы можем посмотреть матч у тебя дома, как всегда? Ты как раз купил новый телевизор.
Кровь Блейка закипела, обжигая внутренности.
Ты что, издеваешься надо мной, черт возьми?
Его отец не хотел приходить на его открытия? Ладно. Не хотел заходить в его бары вообще? Ладно. Но стоять здесь и отговаривать своих друзей поддерживать бизнес сына прямо на глазах у сына? Это, черт возьми, не ладно.
— До Legends двадцать минут езды, и там тоже есть телевизоры, — сказал он. — Не то чтобы ты об этом знал. Ты там ни разу не был.
Компания замолчала. Даже ветер перестал дуть.
— Э-э, я пойду... возьму еще пива. — Фил попятился.
— А я пойду посру, — объявил Макс.
Один за другим друзья Джо ретировались.
— Что это, черт возьми, было? — Левый глаз Джо дернулся, верный признак того, что он в ярости.
— Я мог бы спросить тебя о том же. — Блейк дрожал от сдерживаемой ярости. — Говори обо мне гадости за моей спиной сколько влезет, но ты мог бы хотя бы притвориться, что поддерживаешь меня, перед своими друзьями.
— Перестань быть таким чувствительным, — пренебрежительно бросил Джо. — Не похоже, что ты нуждаешься в деньгах.
— Дело не в деньгах.
— Тогда в чем же?
Блейку следовало остановиться. Это был день рождения Джо, и он не хотел портить его всем остальным. Но как только ты отвинчиваешь крышку с котла накопленной годами обиды, сдержать ее невозможно.
— Дело в том, что ты никогда меня не поддерживал, — прошипел Блейк. — Ни когда я бросил футбол, ни когда я начал свой бизнес, никогда. Дело в том, что ты настолько чертовски обижен, что не смог воплотить свои мечты об НФЛ через меня, что не выносишь моего успеха в чем-то другом. Давай признаем: ты хотел, чтобы мой бар прогорел, чтобы ты мог ткнуть меня в это носом. А больше всего дело в том, что ты хреновый отец.
Лицо Джо побледнело, а затем так покраснело, что сторонний наблюдатель мог бы подумать, что у него сердечный приступ. Вена на лбу пульсировала, но он не подтвердил и не опроверг обвинения. Он не сказал ни черта.
Однако кое-кто другой сказал.
— Блейк. — Тихий вскрик позади него заставил ледяной холод пробежать по венам Блейка.
Он тяжело сглотнул и обернулся: его мать и сестра смотрели на него с выражением ужаса. Рот Джой был приоткрыт, а глаза Хелен наполнились слезами.
Вспышка Блейка, вероятно, была совсем не тем, что имела в виду Хелен, когда просила «постараться».
Черт.
Джой отправила Блейка в супермаркет, чтобы он мог «остыть и вытащить голову из задницы». Блейк принял поручение без единого звука. Что угодно, лишь бы подальше от каменного молчания отца и заплаканных глаз матери.
Теперь, если бы он только мог избавиться от тугого узла вины в горле. Блейку следовало держать язык за зубами. Как бы приятно ни было высказать Джо всё, что он думает, это был день рождения его отца, и на вечеринке присутствовала вся округа. О грандиозном скандале отца и сына Райанов будут сплетничать месяцами. Не говоря уже о том, что он испортил выходные маме и сестре.
— Черт. — Блейк свирепо уставился на содержимое отдела заморозки. В его тележке было достаточно еды и закусок, чтобы содержать семью из четырех человек в течение года, но он все равно схватил лишнюю коробку клубнично-киви фруктового льда (любимого лакомства сестры) и мятно-шоколадного мороженого (любимого маминого).
