в каменную лужу; сладковатый запах плесени; крысиный писк, отдававшийся эхом в глубине коридора. Зрение било по глазам слишком чёткой картиной: каждая трещина в стене, каждая неровность пола. Мир казался чужим, резким и до жути кричащим.
Её вёл запах. Родной. Он проникал в лёгкие, разливался по венам, заставлял тело дрожать. Почему – то она знала его, как знала собственное дыхание, хотя ощущала его впервые.
Грудь сжалась, дыхание сорвалось хрипом. Аделин ускорилась, шаги гулко отдавались в пустоте, будто целый отряд шёл за ней.
Она резко остановилась у решетки. В полумраке, сидел Дамиан. Он сидел, облокотившись о стену, взгляд был пустой, устремлённый в камень напротив. Мужчина выглядел мёртвым, и только лёгкое движение груди выдавало жизнь.
Она остановилась, пальцы сжались на железных прутьях. Хотела сказать многое, но вырвалось одно слово:
– Почему?
Дамиан не ответил, даже не посмотрел в ее сторону.
– Посмотри на меня! Ты разрушил меня…
– Я даровал тебе вечность, – выдохнул он, его губы тронула горькая усмешка. – Хочешь извинений? Их не будет. Раскаяния? Его тоже нет. Я бы обратил тебя второй, третий и миллионный раз, если бы это потребовалось.
Аделин дёрнула губами, едва находя голос:
– Что мне теперь делать?
С неожиданной резвостью Дамиан поднялся и шагнул ближе. Его руки потянулись к ней сквозь прутья. Аделин невольно отпрянула. Её собственная реакция резанула больнее, чем его слова.
– Просто живи, – сказал он низко, почти шёпотом. – Живи ради меня. Живи со мной.
Аделин посмотрела на него, будто видела впервые. Стальные глаза все также оставались ледяными и словно неприступными. Этот взгляд расходился с тем, что он говорил и делал.
– Я не знаю, кто я теперь, – прошептала она.
– Ты была и осталась Аделин, – его голос стал твёрже. – Моя Аделин.
Слёзы обожгли глаза, и она всхлипнула, шагая ближе, хотя руки всё ещё дрожали. Ей хотелось верить ему.
– Я думала, ты меня бросил…
Дамиан наклонился вперёд, и его руки всё же обняли её, насколько позволяла решётка. В груди что–то оборвалось, и рядом с ним Аделин впервые за всё это время смогла вдохнуть спокойно.
– Как я мог? – прошептал он. – Иссиль любит запирать меня. По поводу и без.
Аделин стиснула пальцы на его руке, уткнулась в прутья, вдыхая его запах, и дрожь наконец прошла. На них двоих опустилась тишина, нарушаемая только их дыханием, да редким скрипом железа, когда он сильнее прижимался к решётке.
Она почти забыла, где находится, пока резкий голос не раскатился под каменными сводами:
– Как трогательно. Сейчас расплачусь.
Аделин вздрогнула и резко обернулась.
Иссиль не вошла, она словно с самого начала стояла здесь. Алое платье стекало по её телу, как кровь.
Дамиан, низко, почти сквозь зубы, выдохнул:
– …мама.
Аделин застыла. Звон в голове заглушил даже её собственное дыхание.
– Мама?.. – в ее голосе было больше ужаса, чем вопроса.
Иссиль шагнула ближе, и тени сами тянулись за ней, словно почитая. Она улыбнулась тонко, блеснув клыками.
– Мама, мама, – повторила она с насмешливой нежностью. – Ты думала мы почкованием размножаемся?
– Сколько можно? – резко бросил Дамиан, стиснув решётку так, что металл жалобно скрипнул. – Выпусти меня.
– Чтобы ты снова устроил хаос и подкинул мне проблем? – Иссиль усмехнулась мягко, почти ласково. – Нет, я здесь только из–за неё.
Её движения были быстрыми и плавными. Аделин даже не успела понять, как холодные пальцы сомкнулись на её плече. Иссиль буквально вырвала её из рук Дамиана, как куклу, отбрасывая чуть в сторону, но удерживая в неестественно крепкой хватке.
Мир на мгновение провалился. Пальцы, цеплявшиеся за его ладонь, соскользнули, и пустота между ними обожгла сильнее любого удара. Длинный ноготь скользнул по щеке Аделин. Разрыв в их силе был колоссальным. Даже теперь, став вампиршей, она не могла двинуться, её тело будто обездвижили.
– Я придумала, что делать с этой деткой, – произнесла Иссиль холодно, словно речь шла не о живом существе, а о сломанной вещи. – Так, чтобы ещё и успокоить Ноктурнат. Они были крайне недовольны обращением отпрыска охотников.
– Не смей! – рыкнул Дамиан, и на миг сталь прутьев заскрипела сильнее, будто готова поддаться его ярости.
Его глаза горели, но он был бессилен.
– Неужели думаешь, я не справлюсь с твоими рычаниями? – мягко, почти певуче усмехнулась Иссиль и наклонилась ближе к Аделин, так, что её дыхание кожи. – Эта малышка вернётся обратно в Академию Ночных Стражей.
ГЛАВА 53
План Иссиль был до безобразия прост и именно поэтому был очень пугающим – дать охотникам то, чего они жаждали. Аделин Левантер.
– Благодаря тому, что твой возлюбленный столько лет копошился в Академии, – её голос звенел, словно игла по стеклу, – я смогла сложить кое–какие куски ритуала Круга Крови, – она медленно наклонила голову, изучая Аделин, как редкий экспонат. – У меня нет всей картины… но теперь, когда ты – вампир, твоя кровь на алтаре должна открыть нам доступ к капелле.
Аделин скосила на нее глаза и окинула вампиршу взглядом. Она чувствовала, как кровь, чужая и своя одновременно, гулко отдаётся в висках.
Торин… – слова застряли в горле, будто имя резало изнутри. – Он спрятал самые важные документы, которые смогли спасти… В доме. В моем доме. Там есть тайные комнаты. Дорогу к ним знаю только я и он. Он всегда говорил, что теперь там самое безопасное место… Возможно… там есть что–то ещё о Круге Крови.
Уголок губ Иссиль дрогнул.
– Ах, смотри–ка, – протянула она, словно кошка. – Когда хочешь, можешь быть смышлёной и Торин не дурак.
– Аделин! – голос Дамиан был настолько угрожающим, что пробирал до костей.
Она обернулась. Он смотрел на неё сквозь прутья так, будто готов был разорвать за одно только слово. Серые глаза метали молнии, и в каждом было предупреждение.
– Нет, – добавил он шепотом.
– Как только ты окажешься в их руках, они захотят провести ритуал. Другого шанса, чтобы Совет Охотников собрался в одном месте может не предоставиться, – сказала Иссиль. – Или мстить за родителей тебе уже не интересно?
Аделин стиснула зубы до скрипа. Хватит.
– Я согласна участвовать в этом плане при одном условии, – она скрестила руки на груди. – Выпустите Дамиана немедленно или можете запирать
