её. Их дыхание смешивалось с его шипением и её стонами. Кровь текла между поцелуями, слаще любого вина.
Когда она выгнулась, теряя себя в крике, он стиснул зубы, поддался, и их голоса слились в один звук, её стон и его звериный рык.
Пока Аделин под ним не осознавала, что происходит, он поднял руку, смоченную собственной кровью, и провёл по её груди. Линия, изгиб, круг. Древняя руна, знакомая только чистокровным, оживала прямо на ее коже.
Огонь свечей дрогнул, когда последний штрих был завершён. В глазах Аделин тут же вспыхнула боль. Она вскрикнула и её пальцы вцепились в его волосы. Дамиан сжал её крепче, не давая вырваться. Ничего. Он должен был причинить ей эту боль, чтобы она осталась с ним навечно, и никто не сможет ее отнять у него.
– Нужно немного потерпеть, – прошептал он, и его голос дрожал уже не от ярости, а от одержимости.
ГЛАВА 48
Сначала был только огонь. Он жёг её изнутри, растекаясь по венам так, будто всё тело превратилось в сосуд для раскалённого металла. Аделин не знала задыхалась она во сне или наяву. Казалось, что сердце разрывается, кровь пылает, а кости трещат.
Когда она распахнула глаза, воздух в грудь ворвался рывком, но вместо облегчения принес только новую порцию острой боли, будто каждый нерв заново обнажили.
Комната хоть и оставалась той же, но показалась чужой. Силуэт кресла у камина, отсветы углей, запахи… каждый запах был теперь резким, почти невыносимым. Сладость старого вина, железо давно пролитой крови, лёгкий дымок от пламени.
Аделин пошевелилась и сдавленный стон сорвался сам. Мышцы будто не слушались. Она опустила взгляд на свои руки. Кожа была слишком бледной, почти светящаяся. Сердце стучало иначе или это уже не сердце?
– Наконец–то, – раздался мягкий, сладкий голос.
Аделин рывком повернула голову. Там, в кресле, как будто всегда была и просто ждала, сидела Иссиль. Скрестив ноги, с бокалом в руке, она смотрела прямо на неё.
– Где… Дамиан? Он уехал? – голос сорвался. Слишком низкий и сиплый. Не знакомый Аделин голос.
Иссиль улыбнулась уголком губ, и её глаза блеснули в полумраке.
– Отдыхает, – сказала она спокойно. – А я решила встретить тебя первой.
Аделин попыталась приподняться, но тело тут же отозвалось острой болью. Мир качнулся, и она снова упала на подушки.
– Что… со мной?
– Ты родилась заново, – произнесла Иссиль, отставляя бокал на подлокотник. – Это больно, но пройдёт.
Аделин сглотнула и с ужасом поняла, что во рту не хватало вкуса. Слишком сухо, слишком пусто. Её горло обожгло жаждой, такой сильной, что она зажмурилась, чтобы не закричать.
– Что… вы сделали? – она прохрипела.
Иссиль неторопливо поднялась, приблизилась и села прямо на край постели. Её пальцы мягко коснулись щеки Аделин, холодные, но удивительно лёгкие.
– Не мы. Он, – прошептала она, и её улыбка стала тонкой, как лезвие. – А я просто здесь, чтобы помочь тебе встретить утро новой жизни.
Аделин с трудом выдавила:
– Он обратил меня.
Слова ударили сильнее ножа. Её дыхание перехватило, в груди вспыхнула ярость, настолько дикая, что пальцы сами вцепились в простыню, рвали ткань. Горло обожгло шипением. Она не сразу поняла, что это сорвалось из её собственных губ.
Она метнула на Иссиль взгляд.
– Как он мог со мной так поступить?! – выкрикнула Аделин, но голос предательски сорвался, и в нём смешались страх и ярость. – Убью!
– Не драматизируй, – осадила ее вампирша. – Дамиан положением своим рискнул ради тебя. Или ты думаешь, что Ноктурнат одобрил твое обращение? Давай, поднимайся, детка, нужно тебя покормить.
Теплый и сладкий запах ударил раньше, чем Аделин поняла, что в комнате кроме них есть кто–то ещё. Он обволакивал лёгкие, сводил челюсти судорогой. Жажда рванула так резко, что она зашипела, словно зверь, ощутив добычу.
– Тише, – голос Иссиль был почти ласковым. Она щёлкнула пальцами, и дверь открылась. Внутрь ввели молодого мужчину с пустым взглядом. Его вены едва скрывала тонкая кожа. – Донор. Для тебя.
Аделин уже не слышала слов. Всё внутри сжалось в точку, мир сузился до одной пульсирующей жилки на его шее. Она бросилась вперёд почти без движения воли, вцепилась в его плечи, сбивая на колени. Его запах разорвал её остатки разума.
Сначала в груди вспыхнул протест.
Нет… я не могу. Я же не такая. Я не зверь.
Но запах бил в голову сильнее любой воли. Он манил и затапливал разум. Колени дрогнули, тело само рванулось вперёд.
Аделин повалила кормильца на пол, её пальцы вцепились в его плечи так, что он застонал. Вены на его шее пульсировали, и она больше не сопротивлялась. Зубы вонзились в кожу, и кровь ворвалась в её рот.
Жар ударил в виски, холод боли стал уходить. Каждый глоток был как глоток воздуха после долгого удушья. Зрение обострилось, мышцы налились силой, мир вокруг заиграл красками. Она стонала, прижимаясь ближе, не чувствуя, как мужчина слабеет в её руках.
– Довольно, – тихо сказала Иссиль.
Аделин не слышала. Её руки держали жертву намертво. Мужчина захрипел, его пальцы вяло царапнули воздух. Ещё немного и всё.
– Хватит! – холодный голос пронзил её, и чьи–то пальцы с силой сжали её волосы, отрывая голову назад.
Аделин зашипела, вся залитая кровью, глаза горели безумным блеском.
– Пусти! – Аделин зарычала, её глаза сверкнули звериным голодом. Она пыталась снова вцепиться, но Иссиль удерживала её легко, почти играючи.
– Смотри, какая ты жадная, детка. Ещё чуть–чуть и ты бы убила его, даже не заметив, – прошипела она.
Аделин моргнула, и сквозь туман жажды увидела, мужчина обмяк, его губы посинели. Он ещё дышал, но едва.
Страх пронзил её внезапно, ледяной иглой. Она отпустила, отшатнулась, закрывая рот рукой, по подбородку стекали алые капли.
– Я… я убила бы его… – прошептала она, дрожа.
Иссиль склонила голову, её губы изогнулись в мягкой, но ядовитой улыбке.
Аделин закрыла глаза, в груди клокотало. Её собственные зубы всё ещё ныли от голода, а вкус крови на языке казался слаще любой жизни.
– Я – монстр.
Иссиль присела рядом, провела холодным пальцем по её губам и стирая каплю, улыбнувшись.
– Не бойся. Ты привыкнешь. Все мы когда–то привыкали.
ГЛАВА 49
Аделин сидела на краю постели, вцепившись пальцами в простыню так, будто могла удержаться
