Читаем без скачивания Высокие ставки (ЛП) - Харпер Хелен

Я спрыгиваю вниз, когда толпа начинает редеть. Следующая лестница, ведущая на платформу, находится в нескольких метрах от меня. Я слышу грохот подъезжающего поезда и понимаю, что у меня есть всего несколько секунд. Я отвожу конечности назад и бросаюсь всем телом вперёд. Как только мои пальцы касаются верхней ступеньки, я взмываю в воздух и одним прыжком преодолеваю первый лестничный пролёт. Я прыгаю вперёд и проделываю то же самое со следующим, затем заворачиваю за угол как раз в тот момент, когда двери поезда начинают закрываться. Я успеваю как раз вовремя и врезаюсь в одного бедолагу, сбивая его с ног. Двери закрываются, и поезд трогается с места.

Я помогаю мужчине подняться на ноги, рассыпаясь в извинениях. Он моргает, глядя на меня.

— Вы вампир.

Краем глаза я замечаю, что люди вокруг меня отшатываются.

— Да, — выдыхаю я, пытаясь отдышаться. — Вампир.

Он прищуривается.

— Вы Бо Блэкмен. Та, которая бросила свою Семью.

Дерьмо.

— Это я. Волк-одиночка. Но, — поспешно добавляю я, — я всё равно могу вызвать подкрепление, если оно мне понадобится. На случай, если вы решите что-то затеять.

Он смеётся.

— Нет. Но не могли бы вы дать мне свой автограф?

Я опешиваю.

— Что?

— Ваш автограф. Вы не успеете оглянуться, как окажетесь на обложке «Тайм», и я хочу доказать, что встречался с вами лично.

— Э-э-э… — я совершенно сбита с толку. Не в состоянии придумать вескую причину для отказа, я соглашаюсь.

— Хорошо.

Он достаёт ручку из своего портфеля и протягивает её мне.

— У вас есть бумага? — спрашиваю я.

Он качает головой и начинает расстёгивать верхнюю пуговицу.

— Нет. Я бы хотел, чтобы вы расписались здесь, — он указывает на свою яремную вену.

— Вы шутите, да?

Он подмигивает мне.

— Я никогда больше не буду мыть это место.

Не веря своим глазам, я вытягиваюсь, чтобы нацарапать свою подпись на его коже. Он довольно высокий, и мне неудобно писать так, чтобы было разборчиво. На самом деле, мои каракули выглядят так, будто ребенок колотил его зажатым в кулаке фломастером. Наверное, это хорошо, что он на самом деле этого не видит.

— Спасибо! — он улыбается мне и направляется к двери поезда, когда приближается следующая станция. — Не хотели бы вы как-нибудь встретиться и выпить?

Я пристально смотрю на него.

— Наверное, это не очень хорошая идея, — говорю я наконец.

— Вы правы. Я не уверен, что моя компания обрадовалась бы, если бы узнала, что на них работает вампетка. В любом случае, приятно познакомиться, Бо, — двери открываются, и он выходит. Я смотрю ему вслед с разинутым ртом. Это первый раз, когда человек узнал меня, и я не уверена, что мне это нравится.

Я подтягиваю носки, радуясь, что они без дырок. Тем не менее, некоторые пассажиры смотрят на мои ноги, затем в сторону, затем снова обратно, как будто не совсем уверены в том, что видят. Полагаю, не каждый день ездишь на работу в компании разутой вампирской знаменитости из низшего эшелона. Я не обращаю внимания на взгляды и готовлюсь. Осталось проехать ещё две остановки и всего восемь минут. Пришло время подумать, как, чёрт возьми, я доберусь до двадцать третьего дома и не поджарюсь.

Я достаю из кармана телефон, думая, что могла бы позвонить Rogu3 и узнать, не сможет ли он организовать для меня свободный от солнца маршрут, но сигнала нет, и у меня нет времени его ждать. Я знаю, что большинство зонтиков на три четверти блокируют ультрафиолетовый свет от солнца, так что это может быть решением проблемы. К сожалению, все в поезде, по-видимому, готовы к прекрасному солнечному дню, и я не вижу ни единой души с зонтиком. На мужчине в дальнем конце зала надета плоская кепка, но она прикрыла бы только половину моего лица. Вряд ли это уместно.

Я прекрасно понимаю, насколько нелепа моя ситуация. Я готова рискнуть собственной жизнью ради человека, который, возможно, является кровавым серийным убийцей. Однако, если Медичи убьёт его, это не поможет вообще никому. Что мне нужно — и что нужно всем — так это увидеть, как его увозят в наручниках. В нынешних условиях народным мстителям нет места. Если я продолжу убеждать себя в этом, я, возможно, сама начну в это верить.

У меня всё ещё нет идей, когда поезд прибывает на мою станцию. Я знаю, что вдоль дороги есть несколько магазинов, и, возможно, у них есть навесы, под которыми я могла бы спрятаться. Шансов мало, но я должна попробовать. Я становлюсь у дверей, готовая выскочить наружу. Как только они начинают открываться, я протискиваюсь сквозь них и снова бегу.

Само собой, я вошла на станцию без проездного, и теперь у меня нет времени объясняться или стоять в очереди и оплачивать проезд. Учитывая, насколько, предположительно, богаты вампиры, если я перепрыгну через турникеты и побегу, это будет выглядеть не очень хорошо, но альтернатива — это труп на моих руках и ещё более плохой пиар. Я перепрыгиваю через барьер и не оглядываюсь на окрик охранника.

До выхода со станции меньше пятидесяти шагов, и я уже вижу солнечный свет. Я бросаюсь вперёд, останавливаюсь на границе теней, где солнечный свет встречается с безопасностью, и раздражённо выглядываю наружу. Я права насчёт магазинов, но только в одном есть навес, и он находится довольно далеко. Я ни за что туда не доберусь.

Я вою. Гонка не может закончиться на этом. Я в отчаянии оглядываюсь по сторонам. Вдоль тротуара выстроился ряд припаркованных машин — может быть, я смогу проскользнуть под ними. Продвижение было бы медленным, и машины тянутся только на половину улицы. После этого мне крышка.

Справа от меня на витрине есть несколько бесплатных газет. Я могла бы развернуть одну из них и держать над собой, но если хотя бы дюйм моей кожи попадёт на солнце, газета вспыхнет быстрее, чем я сама. Я стискиваю зубы. Должно же быть что-то.

Женщина, толкающая детскую коляску, направляется в мою сторону. У коляски есть удобный козырёк от солнца, прикрывающий её спящего ребёнка. Я миниатюрная, но всё же не размером с ребёнка. В этот момент колеса коляски лязгают, ударившись обо что-то. Я смотрю вниз: водосток с крышкой люка. Это, пожалуй, самая неприятная вещь, которую я могу себе представить, но это может сработать.

— Я звоню в полицию! — раздаётся мрачный голос сзади. — Вы не заплатили!

Я не теряю времени даром. Я присаживаюсь на корточки и просовываю пальцы под край металлической крышки. Одним быстрым движением я переворачиваю её, уже осознавая, что на руках и затылке от солнца появляются волдыри. Запах палёных волос достигает моих ноздрей. Я спрыгиваю вниз и приземляюсь в вонючую воду. Затем я перекатываюсь, убираясь с пути солнечного луча, который всё ещё падает на меня.

Моё тело словно сковало судорогами. Моя кожа горит, но внутри всё замёрзло, и к горлу подступает тошнота. Я пробыла на открытом воздухе всего две секунды, а чувствую, что умираю. Если бы я думала, что от этого будет хоть какой-то толк, я бы нырнула в воду, но она не только тёмно-коричневая и воняет нечистотами, но и неприятно тёплая. Мне от этого не станет легче. Я стискиваю зубы, делая всё возможное, чтобы не обращать внимания на боль, а затем снова пускаюсь бежать.

Вода разбрызгивается вокруг меня, и несколько раз я поскальзываюсь на иле под ногами. Носки мешают, поэтому я снимаю их, подавляя отвращение, когда моя обнажённая кожа контактирует с неочищенными сточными водами, застарелой дождевой водой и грязным мусором. У меня нет времени на брезгливость. Я бегу вперёд, молясь, чтобы мои ориентиры были верными. Я, чёрт возьми, могу с этим справиться. Я заставляю свои ноги продолжать двигаться, пока не решаю, что пробежала достаточно далеко.

Здесь, в канализации, светлее, чем я ожидала, вероятно, потому, что они находятся совсем неглубоко под землёй, в отличие от некоторых глубоких туннелей, по которым я проходила рядом с железнодорожными путями. Я нахожу ещё один люк, ведущий на поверхность, но он находится вне досягаемости. Я приседаю на корточки, пока моя кожа кричит от боли, затем использую всю силу, которую могу собрать в ногах, чтобы рвануться вверх. Я бью сжатым кулаком по крышке, и она приподнимается на несколько дюймов, прежде чем снова упасть. Я тоже падаю и приземляюсь бесформенной кучей в вонючую воду.