Когда я пытаюсь помыться сама, он останавливает меня, и в конце концов я сдаюсь и позволяю ему смыть с меня грязь, боль и стыд. Он особенно осторожно обходится с волдырями и воспалённой покрасневшей кожей. Я пару раз шиплю от боли, и он медлит, убеждаясь, всё ли со мной в порядке, прежде чем продолжить. Наконец он взбивает шампунь и моет мне голову.
Когда мы заканчиваем, Майкл выходит из душа и берёт полотенце. Он мягко промакивает те места, где моя кожа не повреждена, затем заворачивает меня всю в полотенце.
— Коннор ждёт.
Я начинаю качать головой, но он прижимает палец к моим губам.
— Не спорь. Тебе нужно попить, а потом ты сможешь поспать. Когда ты проснёшься, ты почувствуешь себя намного лучше, — он убирает прядь мокрых волос с моего лица. — Мне не следовало позволять тебе бегать за Миллером. Это было слишком опасно.
— Ты мне не начальник, — бормочу я. На его лице появляется тень улыбки.
Раздаётся осторожный стук в дверь, и появляется обеспокоенный Коннор.
— Попей, — снова говорит мне Майкл. — Потом ложись спать.
Я послушно киваю. Это всё, что я могу сделать.
Глава 17. Жертвы
Благословенна темнота. Я никогда раньше не осознавала, насколько прекрасна ночь. Я потягиваюсь, обещая себе, что никогда больше не выйду на улицу при дневном свете, пока я остаюсь новообращённым вампиром.
Я сажусь и осторожно ощупываю лицо. Большая часть волдырей уже сошла, и образуется новая кожа. Я понимаю, что мне чертовски повезло. Я нахожу чистую одежду и отправляюсь в ванную. Там ни пятнышка грязи. Я задаюсь вопросом, вдруг Майкл схватил резиновые перчатки и смыл всё это дерьмо? Перчатки, боксёры и ничего больше… Может, даже без боксёров…
Я бью себя по лицу.
— Нет! — бормочу я. — Плохая Бо, — у друзей не бывает сексуальных фантазий о других друзьях.
Возможно, если я буду продолжать убеждать себя в этом, рано или поздно это станет правдой.
Я смотрю в зеркало. Результат сна с мокрыми волосами заставляет меня поморщиться. Я завязываю их, не обращая внимания на пятна, покрывающие мою кожу, и направляюсь в офис. Как бы неприятно это ни было, я рада, что попила от Коннора перед тем, как отключиться. Я бы не сказала, что чувствую прилив сил, но я уже не на пороге смерти.
Арзо ждёт меня. Он сжимает мою руку.
— Ты молодец, — тихо говорит он.
— Парни Медичи добрались до Миллера.
— Верно. Но важно то, что он больше не разрушит чью-либо жизнь.
Я киваю. Он прав. Всё сводится не ко мне и Лорду Медичи, а к тому, что Коринн Мэтисон — и бесчисленное множество других — этой ночью будет спать спокойнее.
Арзо сжимает челюсти.
— Ты…? — он отводит взгляд. — Когда ты была в доме Медичи, ты видела Далию?
— Нет. Мне жаль.
— Всё в порядке. Это хорошо. Это значит, что Медичи всё ещё пытается спрятать её. Он не в курсе, что мы знаем о том, что она у него.
Я не уверена, кого он пытается убедить — меня или себя.
— Боже мой, Бо, — говорит мой дедушка, появляясь в дверях. — Ты выглядишь так, словно тебя протащили сквозь живую изгородь задом наперёд. В нашей работе внешний вид жизненно важен. Люди верят тому, что видят, и когда они увидят тебя, то подумают, что у нас тут притон героиновых наркоманов.
Думаю, хорошо, что он не видел меня, свернувшуюся калачиком в морозилке и покрытую нечистотами. Он хмурится, и я вздыхаю, делая шаг вперёд, чтобы поцеловать его в щёку.
— И тебе добрый вечер, — бормочу я.
— Тебе чертовски повезло, — шепчет он мне на ухо. — Не смей снова подвергать себя такой опасности, — позади него мяукает его кошка. Я выглядываю из-за его плеча и вижу, как она свирепо смотрит на меня. Чёртова тварь начинает мурлыкать, затем умывается.
— Итак, — говорит мой дедушка, возвращаясь к своему обычному голосу, — я думаю, можно с уверенностью сказать, что мы добились успеха. На улицах безопасно, и вампиры решили проблему. Я уже опубликовал заявление на этот счёт. Ещё неизвестно, кому припишут заслуги, Медичи или тебе, но мы можем предположить, что таблоиды выразят мнение о том, что кровохлёбы спасли положение. Я надеюсь, что мы также увидим увеличение числа клиентов.
В этот момент звонит телефон. Мой дедушка удовлетворённо улыбается, как бы говоря, что это, без сомнения, один из наших многочисленных новых клиентов. Питер снимает трубку и смотрит в мою сторону.
— Это тебя. Какой-то юрист.
Я озадаченно забираю у него трубку.
— Д'Арно? Либо ты звонишь, чтобы поздравить меня, либо результаты снова на слуху.
— Боюсь, ни то, ни другое, — мрачно говорит он.
Мне не нравится тон его голоса.
— Что такое?
— Похоже, твой Теренс Миллер был клиентом одного из адвокатов моей фирмы.
— Он не мой Теренс Миллер, — огрызаюсь я. — Он был жестоким убийцей.
— Именно так, — соглашается Д'Арно. — Вот почему это довольно прискорбно.
По моим венам пробегают ледяные мурашки ужаса.
— Что?
— Мистер Миллер, судя по всему, оставил строгие инструкции, которые необходимо выполнить в случае его безвременной кончины. Фактически, это заявление. Могу я зачитать его вслух?
Я тяжело опускаюсь на стул.
— Продолжай.
Д'Арно прочищает горло.
— Я, Теренс Тимоти Миллер, находясь в здравом уме, оставляю это последнее завещание. Общественное мнение, несомненно, предаст меня суду за то, что я причастен к гибели нескольких женщин. Правда гораздо сложнее. Я обратился к Семье Медичи с просьбой принять меня в их ряды в качестве вампира. Условием их принятия было то, что я докажу, что достоин этого, принеся жертву. Если я расправлюсь с двадцатью душами, меня примут. Я не горжусь своими действиями, но меня принудили к ним. Да помилует Господь мою душу.
Я ничего не говорю.
— Бо? Ты здесь?
— Я здесь, — мой голос едва слышен. — Д'Арно, ты не можешь обнародовать это.
— У нас нет выбора. Мы действуем от имени покойного.
— Он грёбаный насильник и серийный убийца! Нельзя верить ни единому его слову! Ты же понимаешь, что это чушь собачья? Даже Медичи не стал бы этого делать, — как только я это говорю, я понимаю, что права. Лорд вампиров, с которым я столкнулась вчера, возможно, и предпринял незаконные действия против Далии, но он никогда бы не подверг свою Семью опасности, попросив потенциального рекрута убивать людей. Он не настолько глуп, даже если он настолько кровожаден.
— Не нам решать, — говорит Д'Арно. — Но, да, вероятно, ты права.
— Ты не можешь этого сделать. Пожалуйста, Гарри.
— Прости, я не могу помешать публикации заявления. Я не должен был даже говорить тебе об этом заранее. Я подумал, что было бы полезно, если бы ты знала, — на том конце провода раздаётся приглушённый звук. — Послушай, мне нужно идти. Ниша Патель здесь, чтобы поговорить со мной. Прости, Бо, — он вешает трубку.
Мои плечи опускаются. Арзо смотрит на меня с беспокойством.
— В чём дело?
Все смотрят на меня. Я излагаю им суть заявления Миллера. Глаза Мэтта выпучиваются.
— Неужели Медичи действительно пошёл бы на это?
Арзо качает головой.
— Нет. Я никогда не слышал о таком условии. Мы должны послать кого-нибудь поговорить с ним, чтобы убедиться, но это невероятно маловероятно, — я открываю рот, чтобы заговорить, но не успеваю. — Не думаю, что посылать тебя, Бо, было бы хорошей идеей.
— Я сделаю это, — говорит мой дедушка, удивляя всех нас. — Я хочу встретиться с ним лицом к лицу. Нельзя по-настоящему оценить мужчину, пока не посмотришь ему в глаза. И вряд ли он попытается манипулировать мной.
Как бы мне ни было неприятно это признавать, он, вероятно, прав.
— Теренс Миллер сейчас где-то в аду, хохочет до упаду, — говорю я. — У него не было оснований делать это, кроме желания усложнить жизнь Семьям. Медичи не приняли его к себе, и он решил отомстить.
— Или это подстраховка, которой он не успел воспользоваться при жизни, — предполагает Питер.
— В любом случае, он нам знатно поднасрал. Нам нужно что-то сделать, чтобы смягчить последствия, — я задумываюсь, а потом говорю: — Ник.
