близко не подошел?
— Влад, не издевайся.
Он усмехается, а потом встает, отодвигаясь от меня.
— Я уеду рано утром. Раньше, чем ты проснешься.
— Поедешь улаживать новую подставу Самохина?
— Не бери в голову, — он строго смотрится, словно правда верит, что я могу выкинуть проблемы из головы. — Я давно в бизнесе и привык, что спокойно не бывает. Самохин не первый и не последний мой враг, ничего нового.
— Но он очень сильный.
— А я?
Я игнорирую его риторический вопрос и закидываю ноги на кровать. Подтягиваю легкое покрывало, прикидывая нужно ли мне одеяло с кушетки или нет. Вроде бы тепло, и я так устала, что отключусь за пару мгновений. Я не соврала, когда сказала, что для меня случилось слишком много событий за день. Я даже не могу осознать их как следует, внутри меня крутится бешеный калейдоскоп.
Сегодня Влад говорил о маме и своем прошлом, он показал мне дом из детства, мы вместе ужинали и купались… мы целовались и едва не зашли предельно далеко. Хотя его пальцы зашли. Мое дыхание обрывается, стоит вспомнить, что он делал со мной в бассейне.
Надо спать.
Но вместо этого я распахиваю глаза, когда понимаю, что шаги Влада уходят к двери.
— Ты ляжешь в другой комнате? — я перевожу взгляд на вторую половину огромной кровати. — Тут есть место…
— Лечь рядом и не трогать тебя? Очень плохая идея, малышка.
Он уходит, а я засыпаю. В голове отдаются его низкий тембр и нагловатые самоуверенные нотки. Слава богу, я очень редко запоминаю сны, а то бы прошлось познакомиться со своей буйной распаленной фантазией. Вместо этого утро приносит умиротворение. Я счастливо улыбаюсь и поднимаюсь на подушке, чтобы получше осмотреться по сторонам. Вчера было не до того.
Солнечные лучи заливают светлую комнату, которая обставлена в стиле модерн. На туалетном столике стоит ваза со свежими цветами — дымчатые розы с набухшими бутонами.
— Разве так бывает? — спрашиваю себя. — Всё так хорошо, что ждешь беду.
Я спускаюсь на первый этаж. Влад, как и предупреждал, уже уехал. Я встречаю только Паулу, которая стоит рядом с кухонной доской и держит нож в застывшей ладони.
— Ой, — она пугается, поворачивая голову на мой шорох.
— Доброе утро, Паула.
— Да, да, доброе, — она кивает и широко улыбается, чтобы сгладить неловкость. — Я сварила кофе. Будете? Еще есть творожные маффины, я только…
Она вдруг замолкает.
— Испекла, — я подсказываю русское слово, которое вылетело из ее головы.
— Да, испекла, — Паула снова улыбается. — Вкусные и мало калорий.
Она подвигает красивый поднос с розовой крышкой и показывает мне аппетитные маффины с ягодами.
— То, что надо на завтрак.
Я забираю поднос и показываю на доску, на которую Паула положила креветки.
— Занимайтесь своими делами, я сама налью себе кофе.
Паула не спорит. Она возвращается к продуктам, но всего на несколько секунд. Я замечаю, что она оборачивается через плечо и куда-то напряженно вглядывается. Нож снова застывает в ее ладони без дела.
Да что там?
Телевизор.
Я только сейчас слышу монотонный голос диктора новостного канала. Симпатичная девушка в кремовом костюме вещает в ультрасовременной студии, а за ее спиной меняются красочные слайды с заголовками.
— Беда, — произносит Паула, заметив, что я смотрю в том же направлении. — Очень плохо, да?
Она спрашивает у меня с явной надеждой, что я сейчас отмахнусь и скажу “пустяки”. А я пытаюсь осознать, что вообще происходит. Я подхожу ближе к экрану, но не нахожу на нем кнопок.
— Где пульт?! — мой голос звучит нервно и капризно. — Как сделать громче?
— Сейчас, сейчас, — Паула бросается к верхнему ящику. — Он здесь, сейчас…
Я нетерпеливо забираю пульт, как только она вынимает его из ящика. Зажимаю кнопку увеличения громкости, хотя по одним заголовкам уже понимаю, что случилось. Шоковая оторопь, наконец, сходит и я осознаю то, что говорят в новостном блоке. В компании Бестужева проходят обыски. Люди в строгих костюмах и форме спецподразделений мелькают на экране, они забирают коробки с документами и отодвигают журналистов с камерами подальше. Тут же появляются черные минифургоны, куда эти коробки грузят. И никто не отвечает на вопросы.
— … заявили о начале расследования дела о хищении медоборудования, — продолжает диктор. — Люди в форме провели обыски не только в медицинском учреждении, но и в офисе компании “Ласт”, которая занималась строительством хирургического корпуса.
В кармане раздается трель сотового. Я на автомате отвечаю, не в силах оторвать взгляд от экрана.
— Лена? Это я, Паша.
— Паша, что происходит? Я сейчас смотрю новости и ничего не понимаю.
— Черт, — он прикрывает динамик ладонью, добавляя ругательство покрепче. — Долго объяснять…
— Ты уж постарайся.
— Всё не так страшно, как выглядит. “Ласт” — не главная компания, это одна из наших дочек. Самохин смог дотянуться только до нее.
— Где сейчас Влад?
— Его забрали.
— Что?!
— Никаких официальных обвинений не предъявлено, это не допрос, — Паша тяжело выдыхает. — Ты прямо сейчас смотришь новости?
— Да, Паша.
— Это местный канал, — нажимает он. — Видишь? Не федеральный, мы успеем закрыть вопрос на местном уровне. Влад поэтому согласился поехать с ребятами в погонах…
— А у него спрашивали хочет он ехать или нет? — меня злит спокойный и рассудительный голос Павла, как будто не произошло ничего выдающегося. — Хватит, Паша. Я каждый день слышу, как что-то плохо складывается. То срыв сделки, то обыски. И становится только хуже.
— Хочешь, чтобы я перестал тебя успокаивать и сказал честно? — его голос меняется. — Хорошо, как скажешь. Тогда опусти глаза на свой безымянный палец. Причина всех бед там, Леночка.
Я прикрываю глаза. Мне не верится, что я получила укор в обручальном кольце. Как будто я добивалась его и сделала хоть что-то, чтобы заполучить Бестужева в мужья.
— Почему ты звонишь мне?
— Я должен был поставить тебя в известность насчет Влада. Я же друг вашей будущей семьи, так принято.
