Я хочу хотя бы попытаться… хотя бы узнать, где именно сейчас Влад и когда его отпустят.
— И показывай мне, если с кем-то мне лучше не беседовать. Объяснишь потом почему.
— Хорошо, — Настя кивает и взмахом подзывает к нам охранников. — Мальчики, мы уже идем.
Широкая спина охранника в темном пиджаке тут же вырастает передо мной. Сбоку и сзади тоже подходят мужчины, получается плотное кольцо безопасности. У ребят явно поставлен красный уровень опасности после событий последних дней.
— Кстати офис Самохина тоже здесь, — произносит Настя, когда автоматические ворота распахиваются.
Мы входим в вестибюль с заднего входа. Белый коридор ведет прямиком к лифтовому холлу, который напоминает своей стильной стерильностью аэропорт. Охрана не подпускает посторонних в лифт, так что две девушки в серых корпоративных костюмах остаются ждать другой.
— Я уже позвонила в офис, — сообщает Настя, наклоняясь к моему уху. — Нас встретит главный менеджер, его зовут Алексей. Он приближен к Бестужеву и давно работает на него. Надежный человек.
— Я начинаю сомневаться, что “надежность” вообще существует.
Мои слова насквозь пропитаны скепсисом. Я выхожу из лифта вслед за первым охранником и встречаю глазами высокого мужчина в клетчатом костюме. Он определенно не из младшего и даже не среднего звена, модные вольности в дресс-коде могут позволять себе только начальники.
— Елена, добрый день, — он протягивает мне ладонь на деловой манер. — Я Алексей Саврасов. Буду рад оказаться вам полезным.
Я отвечаю на рукопожатие и окидывая взглядом пространство. Классический open space — сотрудники работают в общем светлом зале, а в конце коридора находятся кабинеты боссов.
— Здравствуйте, Алексей. Работа кипит, я смотрю.
Нет ощущения паники или военной мобилизации. В главном зале происходит деловая рутина, которую можно увидеть в любом офисе. А большой телевизор, висящий в углу, показывает расслабляющие заставки, а не новостной канал.
— Где у вас штаб? — я не двигаюсь вслед за Алексеем, который уже собрался вести меня в столикам обычных сотрудников. — Или как это лучше назвать? Экстренное заседание? Где-то же сейчас обсуждают ситуацию с обысками и задержанием Влада.
— Это не задержание, — начинает Алексей, но я поднимаю ладонь.
— Это я уже слышала, Алексей. Можете подобрать термин на свой вкус, мне не важно, как вы называете то, что Влад сейчас беседует со следователями. Я другое хочу уточнить, — я снова оглядываюсь по сторонам. — И без посторонних. Так где у вас штаб?
Менеджер щурит глаза. Он не подает вида, все-таки держать лицо в любой ситуация — важная графа в резюме настоящего профессионала, но я кожей чувствую его удивление. Он ждал чего-то другого, то ли капризов, то ли праздного любопытства новоиспеченной невесты.
— Пойдемте, — он, наконец, отмирает, и показывает другую дорогу. — Ребята, вы свободны, — говорит он охране. — Можете занять лобби, в кабинет вас все равно не пустят.
Я замечаю, как кивает Настя, подтверждая распоряжение менеджера. Да и глупо бояться в главном офисе Бестужева, если и здесь может случиться что-то плохое, то дело пропало. Поздно бороться, когда крепость сдана.
— Вы не против? — спрашивает меня охранник, показывая, что только мне решать.
— Нет, всё хорошо. Просто будьте на этаже.
— Конечно.
Я шагаю вслед за Настей, которая выглядит взволнованной.
— Ты что не была в том кабинете? — спрашиваю у нее.
— Нет, не доросла, — выдыхает она смущенно. — Но всегда мечтала, даже один раз во сне видела.
— И кем ты была в том сне?
— Не помню…
— Боссом, я поняла, — я усмехаюсь, карьерные амбиции Анастасии поражают. — Подвинула самого Бестужева.
— Нет-нет, во сне я была исполнительный директором, а не генеральным. Я никогда ничего не делала против Влада.
Время покажет. Я не произношу это вслух, хотя чувствую, что мне очень хочется, чтобы Настя говорила правду. Пусть будет хоть один верный человек на моей стороне, а не новый повод для глухого разочарования.
— Я смотрю, как все послушно бегают вокруг меня, — добавляю тише, чтобы слышала только Анастасия. — Бестужев дал распоряжения на случай, если его не будет?
— Он сказал, чтобы вас считали его законной женой. Со всеми вытекающими.
Я на автомате киваю, а внутри резонирует шок. Влад явно из мужчин, которые очень быстро принимают решения. Без примерок и сомнений.
— Прошу, — Алексей распахивает перед нами дверь. — У нас здесь парни из пиар-отдела, юристы и служба безопасности.
Алексей очерчивает ладонью кабинет, в котором стоит гул. Здесь работают сразу несколько телевизоров с новостными блоками, кто-то разговаривает по телефону, а кто-то встречает нас коротким кивком. В воздухе витает нервозность, смятые бумаги и забытые пустые стаканчики кофе лишь добавляют атмосферы. Напоминает предвыборный штаб, причем проигрывающей партии.
— Что говорят юристы? — я снова обращаюсь к Алексею и прохожу к телевизорам.
— Они сейчас бесполезны, происходящее выходит за рамки правого поля.
— Что это значит?
Алексей берет паузу, которая затягивается.
— Можно говорить прямо, — вмешивается Настя.
— Влад начинал карьеру нелегальными способами, — Алексей продолжает, — и этот факт невозможно стереть из биографии. Его могут прижать прошлым, поэтому он не идет на открытый конфликт со следствием. Он будет беседовать и договариться до последнего. И по их правилам. У него сейчас нет юриста, нет связи с нами.
— Творится старый-добрый беспредел, — я киваю. — Так бы сразу и сказали.
Я отвлекаюсь на новостной ролик, который уже видела утром. К счастью, в нем не добавилось новых кадров. Журналисты продолжают крутить тот же материал.
— Самохин не объявлялся? — спрашиваю с надеждой. — Может, он чего-то хочет?
Я знаю, что он хочет уничтожить Влада. Но пусть будет и другая цель, что-то материальное, то, что можно отдать и расквитаться. Они же оба бизнесмены, пусть заключат сделку в минус Владу и в плюс Самохину. Всё, что угодно, лишь бы Самохин отозвал спущенных собак.
— Нет, — коротко отвечает менеджер. — Они не идут на контакт.
Я опускаю голову. В кабинете становится еще теснее и шумнее. Рокот чужих голосов бьется внутри черепной коробки и кажется нестерпимым. Что же делать? Как помочь Владу? Столько людей с безумными зарплатами сидят в
