личное отношение. Я ведь вижу, как ты начинаешь нервничать, когда мы о них говорим.
Лаки замялся, и я видела, что тема ему не слишком приятна.
— Когда мне было всего семь лет, итхары убили моих родителей. Это произошло прямо на моих глазах, на улице, они б-были в истинном облике. Я успел спрятаться. Это стало для меня т-травмой, и с т-т-тех пор я… Я п-помню все, как будто это случилось вчера… — Лаки замолчал и отвернулся.
— А из какого клана были те итхары? — Я мысленно прикинула количество лет, чтобы убедиться, что Роквелл тут ни при чем.
Почему-то для меня это было важно.
— Я н-не знаю до сих пор.
— Можешь не продолжать. Я все поняла, — тихо сказала я, призадумавшись. Но решила не портить себе настроение в такой важный день.
Мы переключились на обсуждение денежных вопросов. И тема итхаров на время отошла в сторону. А я все думала: придет ли Роквелл на выставку, увижу ли я его сегодня? Я действительно часто вспоминала последние встречи и ловила себя на мысли, что он мне далеко не безразличен.
Пока мужчины переносили картины в грузовую повозку, что прибыла на место, Делиси навела на моей голове красоту: уложила волосы короной и выпустила несколько прядей, подкрутив специальным утюжком.
Анна, которую как раз привез ее кучер, принесла нам целый ворох косметики, и мне слегка подвели брови и подрумянили щеки.
А мое волнение с каждой минутой только росло.
Вдруг наша реклама не подействовала? Вдруг люди не захотят тратить выходной, чтобы посмотреть на какие-то там картины? Или еще что-то случится… Мало ли.
Когда прибыли на место, здесь еще никого не было. И это подтвердило мои опасения, хотя в запасе оставалось пару часов. Мужчины бросились распаковывать полотна, ко многим из них накануне пришлось в срочном порядке покупать багеты. А я по очереди пошла вдоль картин, разыскивая те, до которых еще не добрались мои ручки.
— Эй, Лерэйн, что ты там делаешь? — окликнул меня Джонас, который носился с яруса на ярус, переживая, что мы не так разместили картины. Хотя вчера на все согласился.
— Просто смотрю.
Джонас Лиард подошел сзади, и я вздрогнула, испугавшись, что сейчас придется все объяснять. Но он лишь взялся за свой подбородок пальцами, задумчиво изучая полотно:
— Даже не знал, что этот натюрморт вышел так хорошо.
— Все хорошие. Не переживай. Иди лучше посмотри, сколько времени до открытия. Официанты уже здесь?
— Да, все на месте. А на кухне вовсю стараются повара.
Он ушел, и я шумно выдохнула. Никто не раскусил моей маленькой хитрости.
Одна картина привлекла меня больше всего. И я не знала, как к ней подступиться. Кажется, она и так смотрелась очень живо. На пейзаже ветер гнал облака к вершинам гор, внизу искрилась жемчугом река, солнечный свет пробивался сквозь перины облаков, распадаясь на лучи.
Пока я думала, меня позвал Лаки. Пришлось спуститься.
— Пора начинать, — совсем тихо сказал он.
Я зажмурилась, опасаясь, что сейчас увижу пустую улицу. А потом все же решилась взглянуть и… потеряла дар речи: на всю мостовую выстроилась очередь людей; они переговаривались, шутили, посматривали в нетерпении на ресторан, возле которого сегодня стоял большой стенд с объявлением.
Увидев, что двери открылись, эта живая река загудела, забурлила, заколыхалась. Все пытались увидеть то, что внутри.
— Даже не ожидал, что столько людей придет, — растерянно пробормотал Лиард, увидев количество желающих взглянуть на его творения.
— Привыкай к популярности, это только начало! — хлопнул его по спине Карлиман.
— Кажется, придется ограничить число одновременных посетителей, — выдохнула я, не веря, что все это правда, что мы добились того, чего хотели. Ну или почти добились.
Осталось продать эти картины — хотя бы половину.
Речь произносили по очереди: сначала я, как человек, уже имеющий мало-мальский опыт, потом Джонас Лиард, затем Анна, которая и открыла выставку. И волна посетителей неумолимо хлынула внутрь, рассредоточившись по этажам. Кто-то поздравлял Джонаса с выставкой, кто-то удивлялся, с каких это пор художники проводят такие приемы. Гости выходили, и заходили новые. А я все ждала, когда же купят хоть одно полотно.
— Смотри, кто пожаловал, — указал Лаки на холл, когда мы стояли у ограждения второго яруса. — Райан Лестер собственной персоной.
Анна рванула к нам, чтобы тоже подивиться на неожиданного гостя.
Ректор академии действительно находился в зале, с интересом рассматривая обстановку. И я пробежалась взглядом по людям, опасаясь, что с ним притащилась Алиссия. Но ее, к счастью, не было. Странно, как это она упустила возможность лишний раз съязвить? Тем временем тейн Лестер поднялся к нам и заулыбался, заметив меня и Карлимана:
— Надо же, не ожидал, что вы здесь такое организуете. А я все думаю, какую выставку обсуждают в стенах нашего учебного заведения?
— Да, мы тут времени даром не теряли. Что ж, тейн Лестер, посмотрите работы, может, что-то вам и приглянется, — указала я на стену, где висели полотна.
— Составите компанию, тея Вилтон?
— Почему бы и нет. Я могу даже рассказать, что здесь имеется.
Я поймала на себе холодный взгляд Анны, но решила не обращать внимания. Пока мы с Райаном прошли все три яруса, разговорились. А потом я предложила ему зайти в зал, где раздавали угощения.
— Нет, спасибо, не нужно. Мне пора идти. Кстати, сколько стоит эта чудесная картина? — указал он на полотно с башней на скале на фоне грозового неба.
Я сверилась с прейскурантом и назвала цифру, удивленно глядя на ректора.
— Я ее возьму. Повешу в своем кабинете. Она будет напоминать мне о вас, — с улыбкой ответил Лестер.
А у меня сердце так и стучало от радости, что хоть один экспонат покупают.
— Это отличная идея, она подойдет к вашей мебели и немного разбавит красками цвет интерьера, — быстро заговорила я. — Пройдите туда, вам оформят покупку, а завтра картину привезут по нужному адресу.
Когда он отошел, я шумно выдохнула, скрестив пальцы по старой земной привычке.
Увидев, что полотно приобрел небезызвестный в городе человек, многие зажиточные горожане последовали его примеру, и процесс сдвинулся с мертвой точки. Раз за разом к нашему «менеджеру», знакомому Армана, подходили клиенты. И Лаки Карлиман едва успевал развешивать бирки «продано». Я ликовала в душе. Это был настоящий триумф.
Но сюрпризы только начинались.
На выставку пожаловал один из королевских оформителей! Мужчина придирчиво разглядывал картины — час, не меньше, а потом подошел к нам, сообщив, что желает заказать несколько полотен для украшения дворца. И пока Лиард мялся, не зная, что ответить, я не сплоховала и выторговала
