от мысли, что Мику, настолько красивую и яркую, заметит нормальный парень, а не такой ушлёпок, как ты! Волнуешься, что она прозреет и выкинет тебя из своей жизни, как дворовую шавку. Я угадала?
Оглушаемая биением собственного сердца, что предательски стучит в бешеном ритме, рвано выдыхаю в ожидании ответа. Вик хмурится и качает головой, словно отгоняет от себя брошенные мной слова, а потом сильнее сжимает пальцы на моих плечах и, наклонившись максимально близко, спрашивает:
— Ты о чём вообще, идиотка?
— О, простите, мистер зазнайка! — язвлю в отместку. — Для тебя, возможно, станет откровением, но пока ты здесь усердно промываешь мне мозги и пытаешься безуспешно запугать, этот же Дани запросто разглядит в Мике очаровательную девушку!
Надеюсь достучаться до парня, но тот, резко отпрянув от меня, начинает безудержно давиться смехом, закрывая рот рукавом толстовки, дабы и дальше не привлекать к нам внимание окружающих.
— Что смешного, Сальваторе? Дани отличный парень! — но чем больше я говорю, тем сильнее заливается лошадиным ржанием придурок, чересчур самоуверенный и наглый, и тем больше мне хочется задеть его за живое. — Уверена, Толедо с лёгкостью тебя заменит! Во всём! Да и к тому же в отличие от тебя он умеет классно целоваться! Мике понравится, я-то уж точно знаю! Так что давай и дальше втирай мне свои претензии под благовидным предлогом, пока твоя девушка там совершенно одна!
— Ты! — мгновенно перестав хохотать, Сальваторе презрительно кривит губы и пальцем небрежно поддевает мой подбородок. — Какая же ты дрянь, Морено! Значит так, куколка, сейчас ты мило морщишь свой носик и, топнув на прощание ножкой, валишь из этого дома на все четыре стороны. Сегодняшний праздник — не для тебя, уяснила?
— Да пошёл ты! — скидываю с себя его руки, но двинуться с места подонок мне всё равно не даёт.
— Не стоит меня злить, детка!
— А то что?
— Узнаешь, когда останешься без моей защиты в школе!
— Посмотри-ка, Вик, я вся дрожу! — смеюсь разъярённому зверю в лицо. — Только в эту игру можно играть вдвоём: и либо ты навсегда забываешь о моём существовании, желательно извинившись за каждое поганое слово, вылетевшее из твоего мерзкого рта, либо я прямо сейчас начинаю орать во всё горло, громко зовя на помощь. Как думаешь, кому поверит Мика: тебе, такому белому и пушистому, или мне, зарёванной, с синяками на плечах и размазанной помадой. Поверь, Вик, эту партию я отыграю профессионально: растопчу твою репутацию идеального мальчика в хлам!
— Нет, — недоверчиво щурится парень. — Кишка у тебя тонка! Мика твоя сестра!
— Ты же сам сказал, что я дрянь! Проверим?
Жадно облизываю пересохшие губы, мысленно умоляя Сальваторе уступить: он прав — я не закричу. И не только из-за Мики. Это он, да и все вокруг считают меня высокомерной стервой, вот только я не такая…
Но и дать слабину не могу. Иначе чёртов Вик решит, что и дальше имеет право мной помыкать. Нет!
— Кричи! — выносит вердикт Сальваторе и, скрестив на груди руки, равнодушно отходит на полшага назад. Парень будто чувствует, что я сомневаюсь. Смотрит на меня снисходительно и жалко. Бесит! Как же сильно он меня бесит! Закрываю глаза, сжимаю вспотевшие ладони в кулаки и, сделав глубокий вдох, всё же выбираю подставить Вика, нежели проиграть ему.
Глава 12. Правда или действие
— Чёртова эгоистка! — мычит Вик, с силой зажимая мне рот ладонью. Крик о помощи глохнет в его руке, так и не успев вырваться наружу. — Кому и что ты хотела доказать, идиотка?
Распахиваю глаза и натыкаюсь на бешеный взгляд парня. Вик напуган не меньше моего, а ещё разочарован.
— Думаешь, выиграла? Мнишь себя крутой и смелой? Верно, Рита?
Голос Сальваторе глухой и надтреснутый. И если мне больно от того, с какой силой ладонь парня сдавливает моё лицо, то боль Сальваторе гораздо глубже. Сейчас я это чувствую! Но ответить не могу, да и что сказать, когда сама себя презираю за неправильный выбор, продиктованный мимолётными эмоциями.
— Я тебя разочарую, Морено! Ты жалкая кукла! Избалованная и самовлюблённая стерва, зацикленная на своей королевской персоне, — не унимается Вик. — Ты же, кроме себя, ни о ком не умеешь думать!
Он прав. И всё же хочу переложить часть вины на него! Это он, Виктор Сальваторе, заставляет меня из раза в раз совершать необдуманные поступки! Вик будит во мне чудовище! Я не такая! Не такая! Никогда такой не была!
Слёзы застят глаза, вместо слов оправдания — неразборчивое мычание. И только голос Сальваторе над ухом.
— Я до последнего верил, что в тебе есть хоть капля человечности! — выплёвывает по отдельности каждое слово, резко убирает ладонь с моих дрожащих губ и небрежно стряхивает с неё мои слёзы.
Глубокий вдох. Рукавом размазываю по лицу и без того потёкшую тушь.
— Ты сам виноват, Вик! — шепчу в ответ, всё ещё ощущая, как кожу покалывает от его прикосновений.
— В чём, куколка? Что вместо сердца в твоей груди камень?
Вик больше не трогает меня, даже не смотрит в мою сторону. Он просто стоит рядом и тяжело дышит. Внутри чёрной кляксой расползается пустота. Парень, чёрт побери, прав! Но согласиться с ним не позволяет гордость!
— Я не такая, — тихо произношу на выдохе. Сальваторе всё слышит, но слова ничто после моего поступка. В отвращении скривив нос, он с силой ударяет по бревенчатой стене, а затем уходит.
— Любое потрясение может стать последним для Мики, неужели не знаешь? — бросает прежде, чем глаза ослепляет полоска света от приоткрытой шторы.
— Что это значит, Вик? — кричу вдогонку, совершенно не понимая о чём говорит Сальваторе, но он пропускает мой вопрос мимо ушей, безразлично скрываясь из вида. Хочу побежать следом, но вспоминаю про взлохмаченные волосы и залитое слезами лицо и просто сползаю по стене вниз.
Шмыгаю носом и тыльной стороной ладони тру губы, которые упорно горят от касаний парня. Мысли непослушно разбегаются в разные стороны, а я не знаю, за что зацепиться. Безуспешно прокручиваю в голове последние слова Сальваторе, но никак не нахожу им объяснения.
