Порнография не раскрывает никаких фатальных истин о мужчинах.
Интернет-порно предлагает бесконечное множество обновляющихся, эксцентричных и ужасных образов, призванных обеспечивать моментальное удовлетворение, которого человек не находит в реальной жизни. Тела большинства людей реагируют на эти образы, они оказывают мощное воздействие на мозг, каждый оргазм усиливается мощной смесью нейрохимических «вознаграждений». Эрекция является биологически обусловленной реакцией, которая может психологически связаться с любым изображением, на которое человек мастурбирует, – и Кейси обусловил свою эрекцию образами женщин-«растреп» из киберпространства.
Однако это ничего не говорило об эротической натуре Кейси.
Я объяснила Кейси, что онлайн-порно – это фальшивый эротизм. Это продукт корпоративного производства. Задача любого веб-сайта – соревноваться с конкурентами за выручку, создавая сексуальные сценарии. Авторы берут ряд сексуальных актов, добавляют к нему весьма узкий ассортимент эмоциональных тем, рассчитанных на то, чтобы сыграть на психологии зрителя. Наиболее распространенные дополнительные темы – демонстрация власти и гнева .
Я беседовала с работниками этой индустрии, и – да, они действительно намеренно извращают наши обычные садистские и мазохистские импульсы. Хотя зрители-мужчины – сложные существа, чья сексуальность не ограничивается какой-нибудь парой возбудителей, эти конкретные темы намеренно апеллируют к наиболее низменной мужской мотивации. Создатели желают повышать прибыльность, демонстрируя утрированные образы основополагающих эмоциональных конфликтов, поскольку именно они с большей вероятностью провоцируют психологическую зависимость. Руководители порноиндустрии явно читают Фрейда.
Я знаю, сторонники порнографии говорят, что она нужна для того, чтобы продавать фантазии для безвредных взрослых «дразнилок» или постельного вдохновения. Но воздействие порно на некоторых моих клиентов заканчивается отчуждением от самих себя и реальных людей, с которыми они спят.
Мои подруги не раз подшучивали над парнями, которые перебарщивают с порно. Обычно нам удавалось мгновенно понять, откуда парни, с которыми мы встречались, позаимствовали свои повадки в постели. Если парень оказывался любителем разыгрывать фантазийные сценарии, вместо того чтобы проявлять реальный интерес к контакту с нами, мы говорили: «Я нарвалась на любителя порно».
Это были те самые мужчины, которые высказывали пожелание разыграть «фантазию со школьницей» уже во время второго, если не первого сексуального контакта. Я была рада, что мой мужчина воспитывался на «Плейбое», а не на Интернете! Это большая разница.
Еще одна моя подруга побывала на нескольких свиданиях с молодым медиком-ординатором. После того как они переспали, она рассказала, что поначалу все было очень мило и чувственно, и ей казалось, что они выражают свою взаимную приязнь друг к другу, пока он ни с того ни с сего не заявил: «Скажи мне, что ты сексуальная сука!»
– Я была так огорошена, меня словно льдом сковало! – рассказывала она.
Эта агрессивная вспышка была настолько категоричной и не соответствовавшей моменту и тем чувствам, которые она начинала питать к своему партнеру, что она больше ни разу с ним не встречалась – хоть он и продолжал ей названивать.
Я задумалась об этой нестыковке в значении, которое придают сексу мужчины и женщины. Что такое секс – акт близости, игра или то и другое разом?
Когда речь заходила о реальности извращений, встречающихся в порно, я, конечно, предпочитала о ней не думать. Я хотела жить в собственной реальности, в своих мыслях о том, что значат для меня разнообразные сексуальные действия.
Я не учитывала, что у моего партнера могут оказаться на этот счет совершенно иные идеи. Я придерживалась подхода типа «только не на моем заднем дворе». Как минимум я точно знала, что Рами не смотрит порно, пока я дожидаюсь его в спальне. Но я задумалась о том, не делает ли он это, когда меня рядом нет. Ведь мы, в конце-то концов, поддерживали отношения на расстоянии.
Будучи натурой импульсивной, я решила ему позвонить.
– Рами, – сказала я, – когда ты не со мной, ты смотришь порнушку?
– Да, – ответил он, ни на миг не замешкавшись.
« О нет!» – подумала я. В мое воображение мигом хлынул поток иррациональных мыслей. Как смеет он иметь тайный мир , о котором я ничего не знаю! Как так, я не знаю его до последнего дюйма и желания! В моем чувстве реальности на мгновение образовалась дыра. Потом я взяла себя в руки.
– И какого рода порнушку? – спросила я, изо всех сил стараясь казаться хладнокровной и невозмутимой.
– Пару раз в неделю включаю канал Showtime и смотрю кино для взрослых.
Что ж, это мягкая эротика – ничего страшного.
– А в Интернете?
– В компьютере – нет. Я не понимаю, как им пользоваться.
– Ты мастурбируешь, когда смотришь?
– Иногда, – проронил он небрежно.
Когда я в следующий раз проводила выходные у него дома во Флориде, меня вдруг накрыл приступ паранойи. Я отправилась в спальню Рами и взялась за обыск. В ящике комода я обнаружила стопку DVD, похожих на «домашние видео» с полуобнаженными молодыми красотками на обложках. И пришла в ярость. С дисками в руках я приступила к нему.
– Это Юсиф мне подарил, – пояснил он, когда я вывалила всю эту красоту на стол перед ним.
Юсиф был одним из женатых друзей Рами. Я всегда считала его скользким типом, и он порой бесил меня до неистовства.
– Юсиф – извращенец, – продолжал Рами. – Он сутками смотрит порнуху в своем кабинете. Наделал копий и подарил их мне. Богом клянусь, я их даже не смотрел!
– Тогда почему ты их не выбросил?
Рами ничего не ответил, но избавился от дисков немедленно.
Я могла бы задаться вопросом, почему он держал их у себя столько времени, но решила не обращать внимания – ради собственного спокойствия. Я пыталась помнить, что не должна считать, будто мне чего-то не хватает, только потому, что Рами нравится то, что он видит в других.
* * *
Я подумала о другом своем 24-летнем пациенте, который, подобно Кейси, пришел ко мне на консультацию. Его беспокоило то, что слишком интенсивный просмотр порно в Интернете снизил его интерес к подруге. Он говорил, что очень любит ее, однако все его мысли крутятся вокруг того, что он видел в онлайне. Сказал, что чувствует себя «испачкавшимся» и хочет встречаться со своей девушкой «с более чистых позиций» . Зрелое заявление для такого молодого человека. Когда я попросила его описать свою сексуальную жизнь до того , как он начал смотреть порно, он сказал:
– Да у меня в жизни не было такого периода, чтобы я не смотрел интернет-порнушку.
Ничего себе! Я попыталась угадать, как вездесущий Интернет должен был формировать его желания. Желание и порнография оказались неразрывно связаны, и теперь молодой человек хотел выпутать из этого клубка свою сексуальность. Он хотел лучше осознавать ее, и я задумалась, смогут ли он и Кейси освободить свои желания от навязанных предпочтений – или им придется просто принять то, что их заводит, и поделиться этим со своими партнершами.
Я спросила Кейси, рассказывал ли он когда-нибудь Эми о той стороне своей натуры, которая увлекается порнографией.
– Я наперед знаю, что ей бы это не понравилось.
– Так вы пытались рассказать?
– Она – девушка романтичная, ей нравится заниматься любовью.
– Значит, не пытались…
Кейси хотел покончить с этим вопросом.
– Немножко пытался. Предлагал пару приемов… – пояснил он. – Но, послушайте, я по-настоящему уважаю и обожаю ее. Я не чувствовал бы себя комфортно, делая с Эми что-то из того, что вижу в онлайне. Я не хочу, чтобы она знала обо всем этом безумном дерьме, которое я смотрю, ясно? А некоторые вещи я просто не стал бы с ней делать. Я просто слишком ее уважаю.
– Конечно, вы не хотите разыгрывать с ней бо́льшую часть этих сюжетов. Но здесь важно не содержание образов, на которые вы смотрите, скорее, вашим отношениям не хватает эротизма. То, что вы не делитесь с ней своей эротической стороной, по крайней мере частично, нарушает связь между вами.
– Вы что, не понимаете? Я люблю Эми и хочу заводиться от того, что занимаюсь с ней любовью! – воскликнул он. – Но с вами я честен: мне это скучно.
– То есть вы считаете, что заниматься любовью скучно, но хотите, чтобы я помогла вам возбуждаться от этого? Думаю, вам скучно потому, что вы недостаточно эротичны.
– Я не хочу оскорбить ее.
– А что в этом настолько плохого?
Кейси одарил меня пронзительным взглядом, как бы говоря: «К чему это вы клоните?» Мы перестали понимать друг друга.
