обшить эфиродом. И для этого ему требовалось найти обычных алхимиков, которые умели с ним работать.
— Да, — согласился собеседник, но тут же замотал головой, — не совсем. Комнату мы с Хаггом привели в порядок, мусор выкинули, и я даже поговорил с несколькими мастерами. Но понял, что они в этой теме плавают. И я задумался: насколько это вообще безопасно?
Парень замолк ненадолго, а затем посмотрел на командира и признался:
— В общем, я решил, что не хочу проводить столь опасные эксперименты в нашем доме, особенно если придётся надеяться на других. А вдруг алхимик напортачит? Последствия будут ужасными.
— Да, ты прав, — кивнул Зефир. — Есть вариант на примете?
— Разве что дом снять где-нибудь в безлюдном месте, — развел руками Эден. — Хотя, погоди… Может, у Лакомки попробуем? Она же может изменять себя изнутри. Глядишь, и с эфиродом поможет.
— Ну… — призадумался командир. — Спросить действительно ничто не мешает. Но не навредим ли мы ей?
— Это как раз не проблема, — отмахнулся алхимик. — На устоявшиеся мутации, как у тех же хранителей места, к коим она относится, воздействие средоточия, напротив, должно сказаться положительно. Это подтверждают исследования еретиков.
— Если так, то согласен. Когда хочешь сходить к ней?
Эден помолчал немного и решительно произнёс:
— А давай сейчас.
Он обернулся к подростку с каштановыми волосами, ловившему каждое их слово, и распорядился:
— Хагг, следующая у нас по расписанию — госпожа Эркия Ковач, вроде. Сбегай к ней и передай, что сеанс переносится. Скажи, на завтра в это же время.
— Но там же пана Мольнар, — возразил паренёк.
— Я разберусь с ней по-быстрому, — отмахнулся Эден.
Молодой чудовищный алхимик оказался единственным специалистом на весь город, кто мог подправить нос, щеки или брови. Поэтому вертел своими посетительницами, как хотел, невзирая на их знатность. Вроде бы были даже те, кому Эден запретил у себя появляться из-за свинского поведения, и теперь им оставалось только кусать локти. Связи и мужья таким особам абсолютно не помогали, поскольку парень давно заручился поддержкой множества влиятельных дам. Те не просто приходили к нему единожды, а стали постоянными клиентками, радуя супругов и любовников сменой внешности чуть ли не каждую неделю.
Хагг кивнул, хотя было видно, что уходить ему совсем не хотелось. Предстоящее дело с Лакомкой манило куда больше. Тем не менее спорить он не стал и удалился. А командир повёл чудовищного алхимика к себе в комнату, где лежал диск.
Глава 15
Лакомка встретила парней радостными звуками, очень похожими на чириканье, и атаковала их сознание образами. И если командир, довольно часто её навещавший, отделался лишь этим, то Эдену «повезло» больше — его лицо было вылизано длинным языком, появившимся из огромного рта.
Кое-как вытерев чужие слюни, молодой чудовищный алхимик приступил к обсуждению с пещеркой того, что ему было нужно. В то время как Зефир подошел к проклятой скатерти и уселся на серое полотно. Та моментально окуталась странной белесой дымкой, и вскоре на ней начали появляться разнообразные яства.
Послышалось вопросительное чириканье от Лакомки, которая даже отвлеклась от разговора с Эденом, и командиру пришлось вкратце пояснить, чего он хотел.
В принципе, ничего сверхъестественного в задумке не было. Парень просто решил отдать магический предмет артефактору, чтобы тот предоставил о нём подробные сведения. А главное — выяснить, способен ли он подзаряжаться сам собой.
Отчасти это было связано с заботой о пещерке: чтобы та не лишилась источника пищи и не голодала, если вдруг Зефир долго не будет заглядывать. Вдобавок, хоть Лакомка и была послушной, в кризисной ситуации она могла начать расходовать общие запасы провизии, хранившиеся у неё.
А если это случится в тот самый момент, когда еда понадобится самим товарищам?
В общем, проверить артефакт нужно было уже давно — деньги-то у командира теперь водились — но умная мысль пришла к нему только сейчас.
— Говорит, что попробует, — раздался воодушевленный голос Эдена.
Зефир кивнул и, дождавшись, пока пещерка сметёт отравленную еду языком, сложил скатерть, повесив её себе на плечо под озадаченный взгляд чудовищного алхимика.
— Проверю её у артефактора и верну сегодня-завтра, — пояснил командир и направился к складу в дальнем углу.
Там он нашёл большой ящик с вяленым мясом и отнес его Лакомке, поставив перед ртом, выглядывавшим из стены, чтобы та не голодала.
— Пойдем за эфиродом, — обернулся Зефир к напарнику.
Следующие четверть часа товарищи посвятили своему эксперименту. Для начала они перенесли диск в кабинет чудовищного алхимика и отправили большую часть металла пещерке, пока та создавала небольшую комнату рядом с душем.
Закончив с переправкой пластин, молодые люди переместились внутрь и направились к новому помещению — рядом с деревянной дверью в душевую появился пустой тёмный проём, в который парни и заглянули.
Хранитель места сделала всё как надо, соорудив небольшую комнатушку примерно два на два метра с ровными каменными стенами. На левом косяке проема, снаружи, из стены торчали друг над другом два каменных штыря — готовые оси для петель тяжёлой двери.
Теперь осталось обшить всё чёрным экранирующим металлом, и Эден принялся подробно объяснять Лакомке, что именно от неё потребуется.
Зефир не знал, где именно она хранила отправленный парнями материал. Возможно, где-то в себе или вообще снаружи, в пугающей пустоте. Однако, как и с водой в душе, пещерка спокойно могла им управлять. По крайней мере, была уверена, что сможет.
— Давай-ка отойдем, — произнёс Эден, закончив объяснения.
Товарищи отступили на пару шагов, а стены, пол и потолок небольшого помещения подёрнулись дымкой и словно потекли. Это продолжалось пару минут, как вдруг всё внезапно остановилось. Юноши переглянулись. Обстановка в комнатушке ничуть не изменилась, и через мгновение оба получили извиняющуюся серию картинок от Лакомки.
Если упростить: она не смогла. Но в то же время была уверена, что если скормить ей косточку, то у неё всё получится.
Парни снова переглянулись, а затем Эден сорвался с места и вскоре исчез из убежища, чтобы через пару минут появиться с энергетическим центром в руках.
Вторая попытка прошла успешно. Комната изнутри снова будто потекла и подёрнулась дымкой. Через несколько секунд проступила чернота. Ещё несколько мгновений спустя все необычные явления исчезли, оставив после себя абсолютную темноту небольшого помещения.
Чудовищный алхимик сбегал за факелом, и вскоре они вдвоём осматривали комнату в свете огня. Швов и стыков видно не было, а эфирод покрыл поверхность идеально.
— Молодец, Лакомка, — сказал командир и отправил ей картинку с похвалой.
Убежище наполнилось радостным чириканьем, а большие глазищи на стене с выразительными ресницами горделиво засияли.
— Да, отлично
