места прекраснее.
– Почему ты не сказал, что знаешь Штайнера? – спросил его уборщик, когда он вышел из туалета.
– Возьми сигарету, – сказал Керн.
Уборщик покачал головой:
– И не подумаю!
– А ты-то откуда его знаешь? – спросил Керн.
– Однажды он вытащил меня из одной поганой истории. Чертовски поганой истории. Ну, пошли!
Они вернулись в пошивочную. Профессор и вор вопросительно поглядели на Керна. Он кивнул и сел.
– Все в порядке? – беззвучно спросил профессор.
Керн снова кивнул.
– Итак, продолжим, – зашептал профессор в свою рыжую бороду. – Aller. Неправильный глагол. Je vais, tu vas, il…
– Нет, – возразил Керн. – Сегодня мы возьмем другой глагол. Как будет по-французски «любить»?
– Любить? Aimer. Но это глагол правильный.
– Именно поэтому, – сказал Керн.
Через месяц выпустили профессора, через шесть недель – вора; спустя еще несколько дней освободили растратчика. Напоследок он попытался обратить Керна в гомосексуализм, но Керн был достаточно силен, чтобы дать ему отпор. Он нокаутировал его прямым ударом в челюсть – уроки светловолосого студента не пропали даром; после этого растратчик оставил его в покое.
Несколько дней он прожил в камере один. Потом к нему посадили двух новеньких. Он сразу понял, что они эмигранты: один постарше, очень молчаливый; младшему было лет тридцать. Потрепанные костюмы наглядно свидетельствовали об усилиях, затраченных на то, чтобы содержать их в чистоте. Старший сразу же улегся на нары.
– Откуда вы? – спросил Керн младшего.
– Из Италии.
– Как там?
– Было хорошо. Я пробыл там два года. Теперь это кончилось. Они все взяли под контроль.
– Два года! – сказал Керн. – Это кое-что значит!
– Да, но здесь меня забрали через неделю. Здесь всегда так?
– За последние полгода стало хуже.
Новенький подпер руками голову.
– Везде становится хуже. Что же будет? Как в Чехословакии?
– Тоже хуже. Там слишком много народу. А вы были в Швейцарии?
– Швейцария слишком маленькая. Тебя сразу замечают. – Человек, не мигая, глядел перед собой. – Я все-таки хотел бы попасть во Францию.
– Вы говорите по-французски?
– Да, конечно. – Человек взъерошил волосы.
Керн посмотрел на него.
– Хотите, поговорим немного по-французски? Я как раз научился, и мне не хочется забывать.
Человек изумленно поднял на него взгляд.
– Говорить по-французски? – он сухо рассмеялся. – Нет, я не могу! Быть брошенным за решетку и при этом беседовать по-французски – это слишком абсурдно! Право, у вас какие-то странные идеи!
– Отнюдь. Просто у меня странная жизнь.
Керн подождал еще немного, не уступит ли новенький. Потом забрался на свои нары и повторял неправильные глаголы до тех пор, пока не заснул.
Он проснулся оттого, что кто-то его растолкал. Это был человек, не пожелавший говорить по-французски.
– Помогите! – прохрипел он. – Быстрей! Он повесился!
Спросонья Керн не сразу понял, в чем дело. Приподнявшись на нарах, он увидел в мутном свете раннего утра на фоне окна черную фигуру с опущенной головой. Керн соскочил с нар.
– Нож! Скорее!
– У меня нет ножа! У вас есть?
– Черт побери, нет! Отобрали! Я приподниму его. Развяжите ремень над его головой!
Керн влез на нары и попытался приподнять повешенного. Он был тяжелый, как целый мир. Он был много тяжелее, чем казалось. Его одежда была холодной и мертвой, как он. Керн выбивался из сил, с трудом ему удалось слегка приподнять труп.
– Скорей! – хрипел он. – Развяжите ремень! Я его долго не удержу.
– Да. – Сосед влез на верхние нары и стал возиться с узлом на шее повешенного. Внезапно он отпустил ремень, закачался, и его вырвало.
– Чертово свинство! – заорал Керн. – Вы больше ни на что не способны? Развяжите его! Скорей!
– Я не могу на него смотреть! – простонал тот. – Эти глаза! Этот язык!
– Тогда спускайтесь! Придержите его, а я сниму!
Он передал ему в руки тяжелое тело, а сам вспрыгнул на нары. Ему стало жутко. Вздувшееся, белесое лицо, выкатившиеся из орбит, как бы лопнувшие глаза, толстый черный язык… Керн схватился за тонкий ремень, глубоко врезавшийся в разбухшую шею.
– Выше! – закричал он. – Приподнимите его!
Он услышал внизу курлыканье. Человека снова вырвало. Одновременно человек выпустил повешенного, и у мертвого от рывка выкатились наружу глаза и еще больше высунулся язык, словно он каким-то жутким образом издевался над беспомощными живыми.
– Дьявольщина! – Керн отчаянно пытался придумать, как привести в чувство человека внизу. Внезапно в мозгу его всплыла сцена между светловолосым студентом и уборщиком.
– Если ты, тюфяк паршивый, сию секунду не придержишь его, – заорал он, – я из тебя вытряхну все кишки! Давай, держи его, трус несчастный! – При этом он пнул его ногой и почувствовал, что не промахнулся. Он пнул еще раз что было мочи. – Я тебе череп раскрою! – орал он. – Сейчас же подними его!
Человек внизу молча приподнял тело.
– Выше! – буйствовал Керн. – Выше, грязная ты тряпка!
Мужчина приподнял тело. Керну удалось расслабить петлю и снять ее с головы повесившегося.
– Так, теперь опускаем!
Они подхватили и уложили вялое тело на нары. Керн разорвал жилет и пояс на брюках.
– Колотите в дверь! Зовите охрану, – сказал он. – Я попробую сделать искусственное дыхание.
Он встал на колени позади черно-серой головы, взял холодные, мертвые руки в свои теплые, полные жизни, и начал двигать руками покойника. Он слышал, как при поднятии и опускании грудной клетки раздавались глухие, кряхтящие всхлипы, несколько раз внимательно прислушивался, но дыхания не было. Мужчина, не пожелавший говорить по-французски, возился у двери и кричал:
– Караул! Караул!
Его крик глухим эхом отдавался в камере.
Керн продолжал работать. Он знал, что нужно делать это много часов подряд, но через некоторое время сдался.
– Он дышит? – спросил второй.
– Нет. – Керн вдруг почувствовал чудовищную усталость. – Да ведь это бессмысленно. Человек хотел умереть. Почему бы и не позволить ему этого?
– Но бога ради…
– Успокойтесь вы, черт возьми! – сказал Керн тихо и угрожающе. Скажи тот еще хоть слово – и он за себя не поручился бы. Он знал все, что собирался сказать ему этот человек. Но он знал и то, что тот, другой, даже если бы и ожил, повесился бы снова.
– Попытайтесь сами, – сказал он, немного спокойнее. – Наверное, ему было лучше знать, почему он не захотел жить.
Тут появилась охрана.
– Что за скандал? Вы что, спятили?
– Здесь один повесился.
– Господи! Вот еще дурь! Он жив?
Охранник открыл дверь. От него пахло сервелатом и вином. Вспыхнул фонарик.
– Он мертв?
– Вероятно.
– Тогда подождем до утра. Пусть им займется начальство. Знать ничего не знаю.
Он собрался уходить.
– Стойте! – сказал Керн. – Вы немедленно позовете санитаров из наряда «скорой помощи».
Охранник изумленно воззрился на него.
– Если они не явятся через
