пять минут, будет скандал, и вы можете потерять службу.
– А вдруг его еще можно спасти! Кислородом! – крикнул из угла второй заключенный, продолжавший делать повесившемуся искусственное дыхание.
– Хорошо начался денек! – пробормотал охранник и удалился.
Через несколько минут пришли санитары и унесли мертвого. Спустя некоторое время снова явился охранник.
– Сдать ремни, шнурки и подтяжки!
– Я не повешусь, – сказал Керн.
– Все равно, обязаны сдать.
Они отдали все эти вещи и уселись на нары. Кисло пахло блевотиной.
– Через час рассветет, тогда вы сможете это убрать, – сказал Керн.
В горле у него пересохло. Очень хотелось пить. Все в нем было сухим и пыльным. Он чувствовал себя так, словно наглотался угля и ваты. Словно никогда не сможет очиститься.
– Ужасно, правда? – сказал, помолчав, второй.
– Нет, – ответил Керн.
На следующий день вечером их перевели в большую камеру, где уже сидели четыре человека. Они все показались Керну эмигрантами; но это его не заботило. Он очень устал и залез на нары. Но заснуть не смог. Он лежал с открытыми глазами, уставившись на маленький квадрат зарешеченного окна. Поздно ночью привели еще двоих. Керн их не видел, только слышал, как они возились внизу.
– Интересно, когда они нас отпустят? – раздался через некоторое время голос одного из новеньких.
Ответом ему было молчание.
Потом второй проворчал басом:
– Зависит от того, что вы натворили. Если убийство в целях грабежа, тогда пожизненное, если политическое убийство – то восемь дней.
– Меня второй раз забрали без паспорта.
– Это хуже, – прорычал бас. – Можете спокойно рассчитывать на месяц.
– Господи! А у меня в чемодане курица. Жареная курица! Она же испортится, пока я выйду!
– Несомненно! – подтвердил бас.
Керн прислушался.
– А раньше у вас не оставалась курица в чемодане? – спросил он.
– Да! Правильно! – изумленно сказал новенький после некоторого размышления. – Откуда это вам известно, сударь?
– Ведь и тогда вас арестовали?
– Разумеется! А кто меня спрашивает? Вы кто? Каким образом вы узнали об этом, сударь? – возбужденно вопрошал голос из темноты.
Керн смеялся. Он рассмеялся так внезапно, что чуть было не задохнулся. Это было как непроизвольный рефлекс, как болезненная судорога, и в ней растворилось все, что копилось в нем эти два месяца: ярость из-за ареста, заброшенность, страх за Рут, энергия, затраченная на то, чтобы не потерять себя, ужас при виде повесившегося; он смеялся и смеялся, неудержимо и раскатисто, и не мог остановиться.
– Пулярка! – захлебнулся он. – В самом деле, это Пулярка! И опять с курицей в чемодане! Вот так случай!
– Вы считаете, что это случай? – гневно возразил Пулярка. – Это проклятье, рок, судьба, вот что это!
– Похоже, вам не везет на жареных кур, – сказал бас.
– Тихо! – гаркнул кто-то из заключенных. – Черт бы побрал ваших кур! Тут люди, лишенные отечества, а вы по ночам разводите у них такой пар в брюхе!
– Может, между ним и курицей существует еще более глубинная взаимосвязь, – витийствовал бас.
– А с жареной лошадью-качалкой у него нет взаимосвязи? – проворчал человек, лишенный отечества.
– Или с раком желудка, – загоготал чей-то писклявый голос.
– Может, он в своем прошлом существовании был лисицей, – предположил бас. – А теперь куры ему мстят.
Пулярка еще раз взял слово.
– Подло и гнусно издеваться, когда у человека такое несчастье!
– А когда же еще? – елейно полюбопытствовал бас.
– Тихо! – заорал из-за двери охранник. – Здесь приличная тюрьма, а не ночной притон!
XI
Керн подписал свою вторичную высылку из Австрии. Она была пожизненной. На этот раз он больше ничего не чувствовал. Он просто подумал, что завтра утром, наверное, снова окажется в Пратере.
– У вас еще остались какие-то личные вещи в Вене? – спросил чиновник.
– Нет, никаких.
– Вам известно, что, если вы еще раз появитесь в Австрии, получите три месяца тюрьмы?
– Да.
Некоторое время чиновник смотрел на Керна. Потом вытащил из кармана и придвинул к нему пятишиллинговую купюру.
– Это вам. Выпейте по этому поводу. Я тоже не могу изменить законы. Рекомендую «Гумпольдскирхнер». Это самое лучшее вино в нынешнем году. А теперь марш!
– Спасибо! – сказал изумленный Керн. Он впервые получил что-то в подарок от полиции. – Большое спасибо! Деньги мне очень кстати!
– Ладно, ладно! Теперь постарайтесь выбраться. Ваш сопровождающий ждет за дверью.
Керн спрятал деньги. На них можно было не только выпить две четвертинки «Гумпольдскирхнера», но и проехать по железной дороге до Вены. Это было менее опасно.
Они поехали тем же путем, что и первый раз со Штайнером. Керну казалось, что с тех пор прошло десять лет.
От станции пришлось еще идти пешком. Через некоторое время им попалась по дороге корчма, где торговали молодым вином. Несколько столов и стульев были выставлены на улицу. Керн вспомнил совет чиновника.
– Хотите выпить по стаканчику? – спросил он сопровождающего.
– Что?
– По стаканчику «Гумпольдскирхнера». Это самое лучшее вино в нынешнем году.
– Почему бы и нет! Все равно сейчас еще слишком рано для таможни.
Они сидели в палисаднике и пили терпкий светлый «Гумпольдскирхнер». Кругом стояли покой и тишина. Небо было ясным, высоким и зеленым, как яблоко. Хозяин принес кувшин и поставил его на стол. Это был первый вечер, который Керн провел на воздухе. Два месяца он не видел открытого неба и открытого пространства. Ему казалось, что он впервые снова задышал. Он сидел тихо, наслаждаясь той каплей покоя, которая у него еще оставалась. Через пару часов снова начнутся заботы и травля.
– Нет, в самом деле, от этого можно осатанеть! – вдруг проворчал чиновник.
Керн взглянул на него.
– Я тоже так думаю!
– Я имею в виду нечто иное.
– Могу себе представить.
– Я имею в виду, вас, эмигрантов, – мрачно пояснил чиновник. – Из-за вас теряешь профессиональную честь. Только и делаешь, что конвоируешь эмигрантов. Каждый день одно и то же. Всегда из Вены на границу. Разве это жизнь! Не то что добрый старый способ конвоировать в наручниках!
– Возможно, через год-два вы и будете доставлять нас до границы в наручниках! – сухо ответил Керн.
– Это совсем другое дело! – Чиновник посмотрел на него довольно презрительно. – В полицейском отношении вы – сущее ничто! Вот раз мне пришлось конвоировать с револьвером на изготовку четырехкратного убийцу Мюллера Второго… А два года назад я сопровождал убийцу женщин Бергмана и Бруста-Потрошителя, не говоря уж об Осквернителе трупов Тедди Блюмеле! Вот было золотое время! А нынче с вами можно подохнуть от скуки! – Он вздохнул и допил свой стакан. – Хотя… Вы, по крайней мере, знаете толк в вине. Выпьемте еще по маленькой! На этот раз я ставлю.
– Хорошо.
Они в полном согласии распили вторую четвертинку. Потом поднялись.
