И вот, в одно прекрасное утро, встав спозаранку, все три молодых гиганта и принялись строить такую дорогу. Обладая настойчивостью в преодолении препятствий, они горячо принялись за дело. Внешний мир открыл их работу уже в нескольких милях от Севенокса, по направлению к Английскому каналу. Прекрасно выровненная и плотно укатанная дорога шла прямо, как стрела. Возбужденная толпа людей всякого сорта — землевладельцев, арендаторов, агентов, местных властей, адвокатов, полицейских, даже солдат — остановила их как раз в полдень, спустя, кажется, неделю после начала работ.
— Да мы дорогу строим, — отвечал старший из юношей.
— Видим, что вы строите дорогу, — сказал кто-то из местных властей, — но потрудитесь же уважать чужое достояние. Вы уже нарушили права двадцати семи частных собственников, девяти приходских советов, двух газовых заводов и железнодорожной компании, не говоря уже о специальных привилегиях города.
— Вот те на! — воскликнул старший из Коссаров.
— Потрудитесь прекратить вашу работу.
— Да разве вам не нужна хорошая прямая дорога вместо всех этих кривых и неудобных переулочков?
— Я не говорю, чтобы она была не нужна, но все-таки…
— Не нужно ее строить? — спросил старший Коссар, ударив лопатой о землю.
— По крайней мере, не таким способом, — отвечало должностное лицо.
— А каким же?
Ответ должностного лица не отличался ни краткостью, ни ясностью, ни определенностью.
Старый Коссар, придя взглянуть на работу своих детей, на вред, который они причинили, сделал им строгий выговор, но хохотал отчаянно и казался очень довольным.
— Придется вам, ребята, подождать немножко заниматься такими делами, — сказал он им.
— Тут говорили, что следовало бы сначала составить проект и смету, — заметил один из молодых Коссаров, — а потом просить разрешения… и еще что-то. На это ушло бы несколько лет.
— Не бойся, не опоздаем, — отвечал отец, — и смету составим и разрешение получим. А пока вы бы лучше ограничились моделями того, что хотите строить.
В качестве почтительных сыновей они так и поступили, но все-таки не могли не пороптать немного.
— Так-то оно так, — говорил один из них своим братьям, — но не вечно же нам играть в модели. Я бы хотел, знаешь ли, устроить что-нибудь реальное, полезное. Ведь не для того же появились мы на свет такими большими и сильными, чтобы кружиться на нашей площадке, не смея сделать большую прогулку или войти в город (тогда и действительно это было запрещено), — надоело же ничего не делать. Нельзя ли придумать что-нибудь такое, что нужно этим маленьким человечкам, но чего они сами сделать не могут? Вот бы хорошо было!
— Многим из них негде жить, — сказал второй мальчик. — Возьмем и построим им дом около Лондона. Большой и хороший дом, так чтобы там могла разместиться со всеми удобствами целая куча народа. А потом проведем от дома хорошую дорогу, куда им потребуется. Мы ведь это может так хорошо и скоро сделать, что они потом сами увидят, как глупо было жить в таких норах, в каких живут теперь. Надо будет провести им воду для питья и ванн. Ведь они никогда не моются: почти ни в одной норе нет ванны. А у кого есть ванна, тот, вместо помощи неимущим, презирает их, смеется над ними и называет неумытыми рылами. На что это похоже! Надо будет все изменить. Проведем им электричество для освещения и отопления. На нем же и кушанья будут готовить, а то, подумайте, у них женщины, даже готовящиеся быть матерями, таскают дрова и уголь. Мы все это устраним. Выкопаем вон там, в холмах, резервуар для воды, а тут, у себя, поставим электрические машины. Все это очень просто. А потом и еще, может быть, на что-нибудь пригодимся. Не так ли?
— Конечно, — отвечал старший брат. — Мы все отлично устроим.
— Так почему же не начать сейчас же?
— И то правда, — согласился старший брат.
Но эта идея опять повела к столкновению. Опять собралась толпа, на основании тысячи причин, из коих ни одна не была дельной, убеждавшая братьев бросить дело. Место, выбранное ими для постройки, оказалось неудобным, фасад дома некрасив и нарушает принятую в здешних краях норму и строительные законы, новые водопроводы и электросети нарушат интересы старых компаний и прочее. В результате весь округ вооружился против несчастных Коссаров: местные землевладельцы восстали против них, как один человек; забегали адвокаты, засуетились канцелярии, народные ораторы громили попытку испортить прекрасный вид и заслонить бедные хижины от солнца. Одним словом, великолепный дом, затеянный Коссарами, подействовал на местное население подобно палке, воткнутой в муравейник.
— Знал бы, не начинал! — сказал старший брат.
— Да, придется все дело бросить, — поддержал второй брат.
— Скоты они, я вам скажу, — заключил третий, — не стоит для них ничего делать.
— Они точно для того только и существуют, чтобы подставлять друг дружке ножку, — сказал старший брат. — Права, законы, постановления — везде, одна и та же игра в прятки. Ну, что ж… пусть их живут пока в своих грязных норах. Мы им, очевидно, помочь не можем.
И дети Коссара оставили свой дом недостроенным, собственно говоря, даже и не начатым, так как они успели только выкопать яму для фундамента. Скоро яма эта наполнилась водой, вода зацвела, в ней развелись личинки разного рода, попали семена растений, занесло откуда-то «Пищу богов» (может быть сами же Коссары в том виноваты), и началась обыкновенная история: появилась гигантская растительность, гигантские комары, разлетевшиеся по всей округе, и кончилось дело тем, что Коссары, рассердившись на комаров (от которых сами пострадали) и выбрав ночку потемнее, когда закон и право спали, выкопали канаву и спустили воду в ручей. Но гигантская растительность, комары и другие водяные животные остались, передавая свой гигантизм по наследству грядущим поколениям.
4
Все это, впрочем, происходило тогда, когда сыновья Коссара были подростками, а теперь они уже почти зрелые люди. По мере того как они росли, жить им становилось все теснее и теснее, а проявления гигантизма на поверхности земного шара становились чаще. Сначала мелкое человечество смотрело на это проявление как на безобидный курьез, а теперь оно начинало уже страдать от них. Гигантизм в разных видах незаметно подкрался к самым порогам тех нор, в которых жили пигмеи, и стал мешать их жизни: видоизменял то-то, не допустил того-то, породил новые профессии и роды труда, прекратил старые, оторвал тысячи людей от старой работы и не успел дать им новой, перепутал границы и стоимость владений, превратил систематическую торговлю в ряд случайностей и катаклизмов. Не мудрено, что люди стали его ненавидеть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
