им там надо. С собой взять еды. Идете на весь день. Пусть гуляет. Устанет раньше, всех соберёшь и вернетесь. Охрану сам подберу. Ты и Маргарет идете с ней. Не отходить ни на шаг. Случись чего, живьём кожу сдеру. Повторять надо?
– Все понял, господин.
– Пошёл вон.
Вилли быстро убежал, боясь, что передумаю. Все боятся. Одна она перестала. Только зыркает своими глазищами на тощем лице.
Хочет гулять – пусть катится.
Дел по горло. Позвонил в колокольчик. Ещё не поставил его на стол, дверь уже распахнулась, и влетел помощник.
– Хозяин! – он поклонился. – Чего изволите?
– Привести казначея. Где бы ни был.
– Будет исполнено.
Слуга поклонился и ушел, бесшумно прикрыв дверь.
"В лес она хочет. Погулять. А когда последний раз спокойно гулял я?"
***
В будуаре
Роззи
Когда Вилли ушел, я подошла к няне, взяла ее за руку и вывела на балкон. Мы встали возле перилл. Обошла её, встав сбоку, и обняла, взяв в кольцо своих рук.
– Прости, что так вышло, – негромко сказала я. – Сил не хватало. Вытащить обоих сразу не смогла. Яд был везде. Тем более, рассказывала тебе про артефакт. Знаю, это не оправдание. Ты все равно волновалась. Да, я сама бы тоже волновалась, будь на твоём месте, – положила голову на плечо няни.
Маргарет накрыла мои руки своими руками.
– Конечно, волновалась, – так же тихо ответила старушка. – Одно дело – услышать единожды, другое дело – увидеть глазами. Сибилла после лечения была розовощекой, дышала. А ты? Чёрная кровь под носом, белое лицо. У тебя остановилось сердце, Роззи. Ты не дышала, милая. Ты не дышала, – всхлипнула няня.
Мне стало очень совестно. Но если бы ситуация повторилась, сделала бы все так же. Только это не извиняет меня перед Маргарет. Увидеть смерть дорогого человека – страшно. И мифический артефакт не добавит уверенности, что все обойдётся. Я не могу стереть воспоминания, но могу быть рядом, дарить любовь и новые впечатления.
– Прости, пожалуйста, если сможешь. И если будет похожая ситуация, мои действия останутся неизменны. Я не могу изменить прошлое. Но могу обнять, – что и сделала – крепко, крепко! Сказать, что очень люблю тебя!
Мы помолчали.
– Я не держу зла, милая, – сказала няня. – Нельзя гневаться на человека, за то, какой он внутри. Но не волноваться, тоже не могу. И я люблю тебя, цветочек, и я, – погладила меня по руке старушка. – Вигмар тогда совсем ошалел. Думала, начнёт людей губить. А он собрался весь, сдерживался. Когда ты перестала дышать, я не стала ждать, есть там артефакт, нет его. Начала делать спасательное дыхание, как утопленникам. Его до войны ещё придумали. Раз им помогает, тебе тоже могло помочь. Главное, Вигмар не стал мешать. А потом уж, как ты задышала, и он обратно порозовел. Спросил чего надо, все сделал, не спорил. Душегуб, а когда надо, может человеком быть!
Я не представляла Вигмара человеком. Моя спина помнила его пальцы. Бррр.
– Вот ещё, милая, – вспомнила няня. – Он сказал не отходить теперь от тебя никогда. Шалость какая или чего, а если не догляжу, плохо мне будет. Ты уж бери меня с собой, пожалуйста.
Старушка повернула голову и посмотрела на меня.
– Хорошо. Я все поняла, – ответила, кивая.
Такими нас и нашел Вилли. Он сходил в комнату, принёс мне покрывало и укутал. Маргарет всполошилась, что негоже ходить госпоже раздетой. Извинилась, что голова старая плохо работает. А мне забыть можно, я только недавно в себя пришла. Мне же было все равно. Но на будущее, решила контролировать себя лучше. Этикет, чтоб его.
Вилли рассказал, что опекун дал добро на прогулку завтра и озвучил условия. Мы с Маргарет удивлённо переглянулись. Я ожидала чего угодно, но не этого. Внутренне уже строила диалог, запасалась аргументами.
Вспомнились слова Маргарет: “...может человеком быть!"
Передернула плечами и отогнала мысли. Не может.
Мы пошли собирать меня, а затем разошлись кто куда. Вилли убежал по делам. Я и няней пошли на кухню.
А там, изнывая в разлуке, меня ждал Алонсо. Точнее, свой честно выстраданный рецепт.
27. Раз рецепт, два рецепт
На кухню мы пришли тихо, просто двинулись в направлении наших мест. Люди наблюдали украдкой, не отрываясь от работы. Я скользила взглядом по лицам. Среди множества людей увидела Герхарда. Он кивнул, глядя на меня. Наверное, это аналог: “С возвращением!" Кивнула ему в ответ. Мужчина опустил голову и сосредоточился на своём деле.
Наш стол не изменился. Только приступили к обязанностям, подскочила Марта.
– Роззи! С тобой все хорошо! Это просто чудо! – вещала девушка. – Я так рада, что ты снова с нами!
Марта порывисто меня обняла.
– Ээ... Спасибо, подруга! – скомкано выдала ей, неловко похлопывая в ответ ладонями по её плечам.
Вообще, ещё с той жизни, напрягают касания мало знакомых людей. Марта прилипла и сжимала мою тушку чересчур долго. Я начала отстраняться. Девушка, почуяв мои телодвижения, тут же отстранилась.
– Прости! Прости! Это я от радости! – смутилась Марта.
Чтоб сгладить неловкость ситуации, взяла ее руки в свои. Только открыла рот, как девушка вырвала свои кисти, нервно расправила несуществующие складки на платье и сказала:
– Ну, я побегу, чтоб не наказали. Увидимся позже.
Поворот на 180 градусов, секунда и пространство рядом снова стало свободным.
Моя подруга, паранойя, сузила глаза ей вслед, поджав губы. Девушка не даёт трогать руки умышленно. Второй раз я чувствую какие-то бугристые неровности на подушечках ее пальцев. Смутные воспоминания крутились на задворках сознания и никак не могли чётко оформиться. Где-то я об этом слышала. Казалось, еще немного и ухвачусь за ускользающую мысль…
Но вспомнить до конца, было не суждено. От размышлений отвлек внезапный крик Алонсо. Впоследствии, мысли о Марте задвинулись в дальний угол и были благополучно забыты.
– Роззи! – вопил главный повар. – Живо ко мне в кабинет! – указующий перст мужчины задавал прямое направление на дверь. – Господин велел тебя накормить. Тащись сюда, бледная немочь!
“Ого, хорошо он придумал,” – пронеслось в голове. Кивнула Маргарет и пошла в кабинет повара. Прошла мимо злющего Алонсо бочком. Да, имеет право негодовать. Но у меня был исключительный случай, не зависящие от меня обстоятельства, так сказать. Еще утром, когда был свободный час, решила, какой рецепт дам.
Зашли в
