несколько дней назад.
И все равно это не успокаивает.
Ничуть.
Аарон сжимает кулаки — снова трясет. Его сила рвется наружу. Сидеть в четырех стенах, боясь кого-то уничтожить — это не для его родовой магии, суть которой Смерть. То, что живет внутри него гораздо хладнокровнее, могущественнее и сильнее, чем мораль, долг сострадание и любовь, оно не считается ни с чем. Только одно сдерживает это зло — сам Аарон. А с некоторых пор ему хочется с этим злом породниться.
— Ваша милость, я могу идти спать? — вдруг спрашивает Морис. — Или будут указания?
Герцог Элгарион переводит на него удивленный взгляд, а затем смотрит на часы. Он совершенно не подумал, что дергает Роула среди ночи.
— Да, будут. Передай списки наставников Кайлу, пусть ознакомится.
— Он уже ознакомился, ваша милость, — отвечает Морис, — и вчера он направил вам конверт за своей печатью, — и он молча протягивает послание.
Аарон вскидывает брови.
Выдергивает послание из рук барона, вскрывает конверт и читает:
'Ваша светлость,
Я не имею возражений против Вашего списка, кроме одной из фамилий. Как суверен государства Равендорм я имею право озвучить Вам свою волю и требовать от Вас ее исполнения, если она не противоречит интересам моей страны. Прошу Вас исключить из списка лорда Калиоса…'
И дальше Кайл перечислял причины, приведшие его к такому умозаключению. А Аарон недоумевает — чего добивается этот мальчишка? Не хватало еще ругаться с королем по такому пустяку. Маленький монарх решил прощупать границы своей власти? Что ж, у Аарона хорошие новости — он не собирается делать из Кайла заложника положения, наоборот, он планирует научить его, как вести дела. Все-таки рано или поздно Кайл вырастет, и Аарону совершенно не хочется в последствии доживать век в темнице или лишиться головы.
— Пусть заменит, — разрешает он.
Но разве у мальчишки, который прожил взаперти, могут быть любимчики при дворе?
Аарон, разумеется, изучит эту кандидатуру. Даже любопытно — кого из своих одаренных подданых король решил выделить.
— Распорядись заложить мой экипаж, Морис. Я поеду один.
Роулу этого достаточно, чтобы поспешить выполнить поручение.
В предрассветных сумерках Великий герцог спускается во двор, забирается в салон и плотно задергивает шторы. Ему нужно туда, где он время от времени чувствовал себя собой. Где он встречался со своим прошлым и сознавал, как далек он от того двадцатилетнего юнца, который мечтал жениться на понравившейся ему девушке.
Старое кладбище и почивший род семьи Грехэм, потрескавшиеся плиты и большой светлый склеп, в котором каждый день менялись цветы. Сегодня это были розы… Эмма любила розы.
Аарон чувствовал себя смертельно уставшим. Постаревшим. Лишившимся сил. Не было во всем мире никого, кто снова сделал бы его жаждущим жизни, кроме нее… И сейчас он впервые думает не об Эмме Грехэм.
Он хочет Неялин.
Так сильно, что все остальное меркнет.
И даже ее внешность уже не играет никакой роли. Есть в ней то, от чего Аарон оживает.
Он опускается на пол и облокачивается спиной о каменный гроб. Рассвет вторгается сквозь узкое окошко склепа спустя лишь полчаса, и все это время Аарон сидит молча.
Может ли он быть счастлив?
Он — цепной пес на службе короля?
Он — рожденный быть Смертью?
Когда он возвращается во дворец, он вновь становится лишь частью страшной истории династии Тэнебран. Великий герцог, убивающих взглядом. Просто тень за троном.
Письмо от Кайла не заставляет долго ждать. Аарону приносят его запечатанным, и когда он разворачивает послание, то застывает, а сердце замирает в груди. В письме написано лишь одно имя, но оно призрачным ножом высекает шрамы у него на сердце:
«Неялин Лейн».
* * *
Мечи скрещиваются — деревянные, но от этого соперникам не легче. Они наступают друг на друга с переменным успехом, но, когда входит Великий герцог, позвякивая звеньями своего браслета, оба фехтовальщика замирают, а один из них тотчас кланяется, пряча глаза, и не спешит распрямиться.
Другой лишь стирает пот со лба и с изумлением глядит на приближение регента. Ему теперь не положено кланяться — он король.
Аарон не здоровается и, кажется, погружен в свои мысли. Он попросту бросает тренеру:
— Меч.
И не абы какой.
Не тренировочный, а боевой. Тяжелый, с длинной рукоятью.
Кайл застывает и начинает взволнованно втягивать воздух. Он знает, что Аарон не даст ему спуска и утреннее фехтование, которым юный король занимался каждый день, сегодня будет особенно опасным. И мальчика не спасет ни защитный дублет, ни его собственное проворство.
В светлой галерее, кажется, иссяк весь воздух. Аарон, не стесняясь, позволил своей смертоносной магии выплеснуться наружу, подобно проклятию.
Кайл преспокойно берет меч, переданный ему тренером, и встает в стойку. И Великий герцог безо всякого промедления наносит серию ударов, которые Кайл с трудом парирует.
— Пошли все вон! — акустика в галерее позволят голосу герцога звучат оглушающим громом.
Тотчас все бросаются прочь, оставляя юного короля один на один с чудовищем. И Аарон молниеносно атакует опять, в два уровня — сразу и безоговорочно. Так, что Кайл стискивает зубы, рычит и пятится. Меч с хлестким звуком сечет совсем рядом, задевая одежду и Кайл испуганно вскрикивает и падает навзничь. Его оружие летит в сторону по каменным плитам, а Аарон припадает на колено рядом — острие его меча упирается в шов между плитами пола, а лезвие нависает над горлом короля.
Кайл с ужасом глядит в глаза своего дяди, запыхавшись после схватки, и все, что он видит — тьму, вырвавшуюся из преисподней.
— Хватит! — испуганно рычит он.
— Объясни мне, мальчик, — произносит Аарон, — решил поиграть со мной?
— Нет.
Великий герцог держит рукоять двумя руками — одного удара хватит, чтобы отсечь Кайлу голову.
— Что значит это имя в письме?
Кайл сглатывает, пытается отползти, но Аарон опускает меч ниже, и король замирает.
— Что ты делаешь? — кажется, король из последних сил сдерживается, чтобы не разревется. — Приказываю прекратить!
— Ответь на вопрос.
Кайл вновь делает самоуверенную попытку освободиться, но Аарон прижимает его к полу, смотрит в глаза беспощадно — того и гляди прикончит.
— Я хочу, чтобы она приехала сюда! — наконец кричит король, и его охрипший голос тонет в многоголосом эхо галереи.
— Глупец!
Аарон поднимается, медленно идет к окну, сжимая затянутые в перчатки кулаки. Его родовая сила стрекочет вокруг, как гнездо ядовитых гадюк.
— Все еще не можешь оторваться от
