от гнева. Этот мир не просто суров, он бесчеловечен. Одинокая девушка — мишень. Ее пытаются купить, продать или использовать.
Впервые мне хочется послать все к черту.
Я мечтала о спокойной и тихой жизни. Но сейчас мне нужна борьба — у спортсменов горячее сердце. А, может, мы не умеем жить, не бросая вызов трудностям? Не показывая норов?
Выхожу, запираю дверь и иду по заросшим аллейкам дворовой территории.
— О, Первородная! — слышу возглас госпожи Этери. — Госпожа Лин! Сюда! Скорее!
Оборачиваюсь, наблюдая, как Этери бежит ко мне, приподняв подол черного платья. Обычно эта дама никогда не бегает.
— Немедленно! Приехали королевские представители. Они хотят вас видеть!
— Меня? — холодею.
— Они снова проверяют всех девушек, взятых на работу в ближайшее время, — запыхавшись, сообщает она. — Прибыл даже господин-директор.
Сглатываю и смотрю в сторону своего домика, а в голове возникают мысли о побеге.
— Приказано срочно явиться! — Этери хватает меня за локоть и подталкивает к главному корпусу пансиона, на крыльце которого зажжен подвесной фонарь.
В груди сжимается тугой узел. Кажется, все.
Перед мысленным взором встают глаза Молли — молящие, одинокие, ждущие. Кто вступится за нее или ее сестру, если меня найдут?
Впервые я попадаю в кабинет директора пансиона, а он впервые видит меня. И смотрит изумленно, хотя я низко опускаю голову, изображая смущение. Ему, вероятно, говорили, что выгляжу я несколько иначе — не такой худой.
— Вот она — госпожа Лин, наша работница, — произносит он, а я украдкой бросаю взгляд на приехавших мужчин и леденею.
Точно конец.
Я узнаю мощного темноволосого господина, который ехал со мной и Кайлом в одном дилижансе. А следом судорожно вздыхаю, видя лорда Филиппа Бранза. Он уже в третий раз попадается на моем пути, а его имя я, вообще, слышу с завидным постоянством. С последним еще двое мужчин, один из которых точно представитель правопорядка.
Я ощущаю на себе взгляды и долу опускаю ресницы.
— Пусть снимет чепец! — бестактно приказывает Бранз, чей острый интерес кажется неприличным.
Я искоса гляжу на Этери, и она одобрительно кивает.
— Не бойтесь. Эти люди исполняют волю представителя лорда Азариаса, графа Бейтса. Никто не подумает о вас дурно, если вы покажете волосы.
Сжимаю зубы, проклиная все на свете.
Молча снимаю чепец и ощущаю, как по комнате расползается звонкое изумление.
Тугая темно-медная коса раскручивается, волнистые локона падают на плечи и спину до самой поясницы.
— Святая Мать… — слышу приглушенный ропот господина-директора.
Некоторое время стоит тяжелая тишина, а когда я медленно поднимаю взгляд, подвижным в комнате остается только пламя в камине.
— Пусть она покажет запястья! — сдавленно произносит Бранз, и в его голосе чувствуется вкус торжества.
Мое сердце начинает учащенно биться.
На меня надвигается большая тень. Мой бывший попутчик подходит ближе, заслоняя свет.
— Вытяните руки, — приказывает он.
И на них защелкнут кандалы?
Я внимательно изучаю мужчину взглядом. Его лицо непроницаемо, но он стоит так, что закрывает меня от остальных.
Я поднимаю руки, повернув их вверх ладонями.
Мой бывший попутчик вздергивает длинные рукава моего платья, замечает выжженную печать, от которой остался лишь уродливый шрам, а затем смотрит мне в глаза. Долго. Не кричит: «Вот она! Держите!» Его глаза лишь немного сощуриваются, будто и он — видевший меня не так давно — не может понять, как со мной произошло такое преображение.
— Чисто, — вдруг говорит он и отступает.
А я не верю.
Ноги трясутся, в голове дурман.
— Что ж… — говорит директор. — Если это все…
— Нет, не все, — чеканит Бранз. — Мне сказали, что девочка по имени Шерриден уже вполне здорова. Пусть ее пригласят. Я сегодня же ее заберу.
Меня будто громом прошибает. Я вскидываюсь, забывая изображать покорную служанку.
— Она очень больна, — несдержанно вырывается у меня. — В пансионе тиф, это не проходит бесследно. В ближайшее время забирать ее нельзя, иначе рискуете подцепить заразу!
— Великая Мать! — Бранз складывает руки на груди, настойчиво и как-то неприятно разглядывая мое лицо. — А она занятная, эта ваша Лин.
— Она — не воспитанница, ваше сиятельство, — услужливо поясняет директор. — И доктор Бенсон уже обратился ко мне по поводу Лин, но у нас остро не хватает работниц. Я смогу отдать ее, только когда лазарет опустеет хотя бы в четверть.
Сможет отдать?
Меня?
— А глаза-то какие, — ухмыляется Бранз. — И сколько предложил Бенсон? Уж не больше, чем даст за нее граф.
Я с тревогой смотрю на Этери, но она глядит в огонь, сжимая проржавевшую связку ключей.
— Эта девушка и сама может быть больна, — говорит вдруг бывший попутчик. — Она работает в лазарете с больными детьми.
Повисает молчание.
Бранз кривит губы.
— Хорошо, — благостно выдыхает он. — Пусть идет.
Я всеми силами стараюсь выглядеть покорной, но мне едва ли удается играть прежнюю роль.
Я вырываюсь в ночь.
Волосы тяжелыми жгутами бьют по спине, щеки горят от стыда и ярости.
Кто я здесь?
Для чего?
Едва дохожу до двери в свое жилище, бью в нее рукой и замираю, задыхаясь. Я могу снова бежать, скрыться, начать жить… как обычная женщина. Как прислуга, как та, которую можно продать, купить, жизнью которой можно расплатиться.
Могу.
Но не буду.
Стискиваю зубы.
Приходит странное осознание — я оказалась в этом мире не потому, что это второй шанс для меня. А потому что это единственный шанс для других. Для Кайла. Для Молли. Для других…
Не убегу.
Хватит.
Меня узнали, но предпочли оставить это в тайне. Но почему? Потому ли, что тот мужчина — человек герцога Элгариона, а последний не желает возвращать меня отцу?
Прежняя Неялин Лейн никогда бы не смогла противостоять ни бывшему мужу, ни лорду Лейн. Но ведь я смогу. Теперь я не просто беглая графиня, опозоренная разводом и запятнавшая себя работой за кусок хлеба. Я та, которая имеет за спиной несокрушимую силу — дружбу самого короля Равендорма.
* * *
ААРОН ГЕРЦОГ ЭЛГАРИОН
Белый дворец династии Тэнебран
В городской ратуше бьет полночь — вибрация бежит по стенам, но Аарон даже не поворачивает голову. Сегодня десятый день с момента смерти его брата, и положенный траур почти закончен. Это прихоть Летиции — она всегда сохраняет хорошую мину при плохой игре.
А сегодня она запросила личную встречу,
