Эта женщина не может быть вашим наставником, мой король, — терпеливо говорит Аарон. — Она разведена.
— Это не делает ее недостойной! И вы знаете, герцог, что эти грязные сплетни — ложь от первого и до последнего слова!
— Король должен заботиться о своей репутации, — коротко произносит Аарон.
— И король должен держать обещания, — бросает мальчик.
Герцог Элгарион ощущает злость и гордость — вперемешку.
Кайл упрям.
Он все еще горяч — необдуманно горяч — но как же хорош. И силен. Пламя его ярости ощущают абсолютно все. Оно подавляет любой род, и даже сила ветви Элгарион не настолько мощна.
После той чертовой демонстрации в зале мечников весь двор только и шепчется о невероятных способностях суверена.
Кристиан, непременно, гордился бы сыном.
— Что думает Совет? — спрашивает Аарон.
Почтенные старцы, которые служили еще королю Августу, отцу Сайгара, моментально голосят со своих мест, открывая своды указов и законов Равендорма, пытаясь найти хоть одно обстоятельство, препятствующее становлению леди Неялин наставницей.
— Еще ни разу в истории государства женщина не становилась наставницей малолетнего короля, ваше величество, — право голоса взял один из первых советников монарха, — тем более женщина в столь щекотливом положении. Если ее сила открылась после брака, то формально она должна заключить с лордом Блейком соглашение о покровительстве, чтобы передать дар. Род Блейков в своем праве, ваше величество.
— Мое право в приоритете, — обрывает Кайл.
— Без сомнений, но…
— Пока мне не исполнится шестнадцать, леди Лейн будет при мне. Род Блейков подождет.
Аарон внутренне хохочет.
Занятно.
Просто потрясающе.
— Но мы не знаем потенциала леди Лейн, — резво начинает другой советник. — Он может быть не настолько велик. Если ее дар только недавно раскрылся, значит еще не вступил в полную силу.
— Право слово! — в гневе кричит другой. — Ваша светлость! Мы не можем приблизить к трону род, запятнавший свою репутацию! И эту… леди…
— Умолкни! — рычит Кайл. — Разве должен быть у власти твой род, если ты несешь одну чушь за другой?
А вот за это надо бы надавать мальчишке по губам. Несдержанность — это слабость. Зачем показывать другим свои болевые точки? И для чего настолько яро защищать какую-то графиню? Все это ставит Неялин в опасность.
— Кайл, — только лишь имя.
Оно срывается с губ Аарона — холодной, твердой и обезоруживающей магией. Тьма бьет в стены — кровавые шипы цепляются за плоть, незримые путы сковывают всех присутствующих. Аарон ощущает биение сердец — Смерть почти касается их.
Король тоже умолкает.
Все погружается в странное оцепенение. Аарон молча поднимается.
— Благодарю Совет, — произносит он. — Решение таково: если женщина рода Лейн так сильна и благородна, то пусть приедет ко двору. Я лично буду присутствовать при замере ее потенциала. Если она окажется чиста и благородна, а ее магия сокрушительна, я позволю ее роду занять место рядом с королем. Если нет — она будет обязана передать свою силу лорду Блейку и вступит в отношения покровительства.
Он встряхивает рукой — цепь звенит. Эта привычка уже въелась под кожу. Лорды опускают головы, Аарон проходит мимо Кайла к выходу. Король срывается следом.
— Зачем? — первое, что вопрошает мальчик. — Теперь она побоится вернуться! Ты отдашь ее Блейку! Отдашь? Почему ты сказал это? Аарон?
Герцог потирает костяшками пальцев губы.
Отдаст?
Нет.
Вряд ли она рискнет приехать, не имея безусловной поддержки короля. Поставить ее у трона — слишком большая глупость. А ее самый большой страх — вновь попасть под влияние Блейка.
— Это еще один урок тебе, Кайл, — говорит он. — Женским обещаниям нельзя верить.
— Она приедет все равно! — Король останавливается, сжимая кулаки.
А Аарон идет дальше:
— Посмотрим, какова цена ее безусловной преданности, — бросает он.
Глава 26
НЕЯЛИН ЛЕЙН
Арвал герцогство Азариас
В Арвале все происходит с запозданием.
Если в Гнемаре меня обсуждали еще неделю назад, то в герцогство новости докатились не сразу, но были подобны цунами. Они вызвали воистину грандиозные разрушения в головах местных сплетников. Особенно возмутительным был тот факт, что оскандалившаяся леди может вдруг стать наставницей самого короля. Все газеты пестрили заголовками о том, что герцог Элгарион выдвинул условие о моем возвращении.
Госпожа Этери кладет на стол сцепленные замком пальцы и смотрит на меня своим фирменным «умри-на-месте» взглядом:
— Вы хотите уйти? — спрашивает она.
— Да. И поэтому я прошу вас повременить с передачей Шерриден лорду Бранзу.
Я сижу на стуле перед старым столом, на котором привратница не держит никаких документов. Он девственно чист и не тронут. Комната тоже аскетична: здесь пахнет сладковатым тленом и солнцем. Сама Этери сидит так прямо, словно проглотила палку.
— С какой это стати? — хмурится она.
— Я сделаю все возможное, чтобы не разлучать ее с сестрой. В Арвале у меня есть две родственницы, у них в скором времени будет большой и просторный дом. А деньги я вам выплачу любые.
— Вы не в своем уме!
Я коротко приподнимаюсь, демонстрируя след от выжженной печати, а когда глаза Этери округляются, говорю:
— Я перекуплю девочек.
— Что? — она вскидывает обескураженный взгляд.
— Я — леди Неялин Лейн, — я спокойно бросаю на стол газету, первая полоса которой пестрит заголовком: «Опозоренная графиня — наставница короля?». — Если у вас есть хоть капля сострадания, скажите директору, что Шерри все еще больна. Я обязательно выкуплю ее. И я не забуду этот пансион. И никого из этих девочек.
Чем больше я говорю, тем тревожнее и бледнее становится лицо госпожи Этери. А вот в ее глазах рождается странная пустота.
— Но вас проверяли, — наконец, она коротко выдыхает и резко поднимается.
Она семенит к двери и едва успевает схватиться за ручку, как я прижимаю дверь рукой и шепчу над склоненной головой Этери:
— Я вам не враг, но, если вы расскажете директору, или он впутает графа Бейтса, всем будет плохо. Я прошу вас, госпожа Этери, — я гляжу на ее профиль, а ее глаза, тем временем, вовсе стекленеют, — просто скажите, что Шерриден нездорова.
— Пансион живет на пожертвования лордов, — шепчет она. — Кем бы вы ни были, мужчины всегда брали себе мьес, и это не изменится.
— Вы просто не знаете, на что я
