тебя видеть… и так несчастна одновременно.
Она отвела Мегану к дивану, усадила рядом. Служанки вышли, оставив их наедине.
— Это правда? — тихо спросила Мегана, уже зная ответ.
Изабелла кивнула, свежие слезы потекли по ее щекам.
— Отец говорит, что это единственный способ удержать каринян от большой войны. Что хан почитает нашу династию и будет меня беречь. Что у него уже есть жены, но я буду… самой младшей, самой любимой.
Она произнесла это с такой горькой иронией, что у Меганы сжалось сердце.
— Мне всего восемнадцать, Мегана. А ему больше пятидесяти. И у него… обычаи. Если я не рожу в первый год… меня могут… отослать. Или хуже.
Она замолчала, смотря в окно на беззаботно порхающих птиц.
— А я даже ни разу по-настоящему не влюбилась. Ну, почти.
"Почти". Это слово повисло в воздухе. Мегана осторожно положила руку на ее холодные пальцы.
— Изабелла… а если бы ты могла выбрать? Кого бы ты хотела?
Принцесса вздрогнула, как пойманная на чем-то. Она покраснела, опустила глаза.
— Это не имеет значения. Долг перед королевством…
— Просто представь! — мягко настаивала Мегана — Если бы все было возможно.
Изабелла долго молчала. Потом, очень тихо, почти шепотом, проговорила:
— Ты помнишь… генерала Конарда? Эрика?
Мегана с изумлением уставилась на принцессу? Эрик?
— Он такой сильный! И смелый. — мечтательно продолжилда Изабелла — Когда он вернулся с победой и был на приеме, он танцевал со мной. И говорил не о войне, а о соколах. О том, как красиво летают орлы в горах на юге. И в его глазах не было той жадности, как у других. Была грусть.
Изабелла улыбнулась, и в этой улыбке была вся горечь первой, нежной и совершенно безнадежной влюбленности.
— Это глупо, да? Принцесса и генерал… но он герой.
Мегана сидела, ошеломленная. Ирония судьбы была поистине изуверской. Изабелла влюбилась в Эрика. В того самого человека, чья одержимость Меганой грозила сейчас войной. И который, даже если бы был свободен сердцем, вряд ли увидел в хрупкой принцессе что-то большее, чем милое дитя. Но...Эрик красив, и, да, он герой. Он всегда нравился женщинам.
Еще, в признании принцессы была искра, которая могла стать единственным шансом для Изабеллы избежать кошмарного брака.
— Это не глупо! — тихо сказала Мегана — Это прекрасно!
— Но это ничего не меняет!
Изабелла вытерла слезы.
— Через месяц посольство хана прибудет для окончательных переговоров. А через два… меня, наверное, отправят в путь. В степи. Прощайте, сады. Прощай… все.
Она снова заплакала, тихо, безнадежно.
Мегана обняла ее, гладя по волосам, как могла бы гладить свою дочь, если бы она у нее была. В ее голове, поверх сострадания, уже работал холодный, расчетливый механизм, унаследованный от королевы. Она анализировала.
Эрик. Нуждающийся в легитимности, в укреплении своего положения после скандала с ней.
Изабелла. Принцесса крови, нуждающаяся в защитнике, в сильном муже, который мог бы оспорить решение короля.
Король.Слабый, больной, нуждающийся в сильной армии у границ, чтобы сдержать каринян, и в союзнике внутри страны, чтобы уравновесить растущее влияние Клауда.
Куски мозаики начали складываться в картину. Безумную, рискованную, но возможную.
— Изабелла! — сказала Мегана, отстранившись и глядя ей прямо в глаза — А если бы был способ? Способ не ехать к хану?
— Какой?
В глазах принцессы вспыхнул слабый, испуганный огонек надежды.
— Если бы у тебя был другой жених. Достойный. Герой. С армией, которая нужна королю. Если бы он сам попросил твоей руки.
Изабелла замерла, понимая, к чему она клонит. Ее лицо залилось краской.
— Но… он не… Он даже не смотрит на меня в таком ключе. И он ведь…
"Он ведь влюблен в тебя", — было написано на ее лице.
Мегана покачала головой.
— Эрик Конард — честолюбивый человек. Он хочет славы, власти, положения. Брак с принцессой даст ему все это. А еще…
Она взяла Изабеллу за руки.
— А еще это спасет тебя. И, кто знает, может быть, со временем… его чувства могут вырасти. Из уважения, из благодарности. Это лучше, чем быть третьей женой у старика в степи, не правда ли?
Изабелла смотрела на нее широко раскрытыми глазами, в которых боролись надежда, страх и стыд.
— Но как? Как это возможно? Отец уже почти дал согласие хану!
— Почти — не значит окончательно! — сказала Мегана, и в ее голосе зазвучали стальные нотки, так присущие ей в прошлой жизни — Нужно действовать быстро. И нужен кто-то, кто подскажет Эрику правильный путь. И кто подскажет твоему отцу, королю Альберту, что такой союз выгоден короне.
Она говорила, уже строя планы. Письмо отцу Эрика, старому герцогу Конарду, честолюбивому и влиятельному. Намек Марианне, чтобы та повлияла на Эдмона, а тот оговорил с королем. .
— Ты сделаешь это? Для меня? — прошептала Изабелла, и в ее глазах стояли уже не слезы отчаяния, а слезы благодарности.
— Я попробую! — сказала Мегана,
И в этот момент она чувствовала себя не жертвой, не пленницей Клауда, а снова стратегом. Только на этот раз ее целью было не корона, а простое человеческое счастье. Чужое. И в этом, возможно, был ее искупление.
Она поднялась.
— Прости, Изабелла, но мне еще надо повидаться с сестрой.
— Ах!
От огорчения Изабелла прикусила губу.
— Мегана, видишь ли… Эдмон отдыхает в своем замке у моря. Марианну он взял с собой. Ее нет во дворце…
Мегана расстроилась. Она соскучилась по сестренке…
Когда она уезжала, Изабелла снова обняла ее на прощание.
— Спасибо! — прошептала она — Что бы ни вышло… спасибо, что ты есть.
Обратная дорога в замок казалась Мегане уже не такой мрачной. В ее голове кипела работа. Она строила ходы, просчитывала риски. Она знала, что вмешивается в большую политику, что играет против Клауда (ибо усиление Эрика было ему не на руку), что рискует всем. Но вид заплаканного лица Изабеллы гнал все страхи прочь.
Она смотрела в окно кареты на темнеющие поля и думала, что, возможно, впервые за все время своего второго шанса она делает что-то не из страха, а из желания помочь. И это чувство было странным, новым и очищающим.
Она не знала, удастся ли ей провернуть этот безумный план. Не знала, как отреагирует Клауд, если узнает. Не знала, согласится ли сам Эрик. Но она должна была попробовать. Хотя бы для того, чтобы одна невинная
