Поняв, что комендант Барнз их обманывает и с ним торговать невыгодно, перестали приносить шкурки животных в форт. Тогда комендант собрал во-енную экспедицию, которая нарушила мирный договор с местными племенами. Нападая и грабя поселения индейцев, Барнз ненамного обогатился.
Недобрая слава распространялась со скоростью ветра, и племена дикарей ушли вглубь лесов. Тогда жадный комендант отправил грабительскую экспедицию в земли ирокезов. Разорив несколько поселений и забрав всё ценное, солдаты Барнза вернулись.
Недолго наживался нечестный на руку военный. Жалобы на него уже писали торговые компании. Из-за грабительских набегов на индейцев, они лишись прибыли. Мех стоил очень дорого. Каждая купленная у индейцев шкурка продавалась втридорога. Налоги шли в казну и все были довольны. Но вмешался майор Барнз и торговая компания терпела убытки. Торговые агенты в колонии составили прошение от пострадавших племён в парламент и королю. Торговцы выступали на стороне индейцев, приводя жестокость коменданта Ред-Ривер, как пример нарушения всех соглаше-ний с местными племенами и усложнений отношений с ними. А ещё без помощи индейцев колонисты не смогут выжить в Северной Америке.
Англии не было дела до жизни дикарей. Её волновало, сколько недо-получила казна. Поэтому прошение было удовлетворено. В форт Ред-Ривер отправили моего «мужа» и должен был арестовать майора Бранза.
122
Под конвоем выслать его в Джеймстаун, а оттуда уже губернатор предо-ставит сопровождение и корабль до Лондона. Где алчного военного спро-сят по всей строгости английского правосудия. В том, что майор получит по заслугам, я не сомневалась. Но мерзко то, что под благородным лозун-гом скрывалась обычная жадность. Комендант Ред-Ривер якобы выставил короля и Англию не в лучшем свете, занимаясь грабежом поселений гуронов, могавков, ирокезов, а на самом деле он покусился на пушное золото, которое предназначалось казне. Ведь торговые компании платили налоги с каждой шкурки.
Коменданта посланник английской Фемиды застал тяжелораненым.
Два дня назад в форт пробрался лазутчик. Он снял скальп с Бранза, но за-кончить начатое не успел. На крики в комнату коменданта ворвались солдаты и убили индейца. Правда, это не спасло майора. Он лишился не только волос с черепа, но и потерял много крови. Ко всему прочему рана на голове загноилась, и хозяин форта лежал в бреду.
Защиту Ред-Ривер взял на себя капитан Литтл. Он-то и сообщил нам, когда полковник спросил, где комендант.
В форте майора недолюбливали. Считали его человеком, лишённым не только чести, но и благородства. Это по его вине ирокезы напали на Ред-Ривер. Местные племена настолько ненавидели английского офицера, что позволили пройти через свои земли заклятым врагам. Мало того, гуроны дали слово не вмешиваться в распри ирокезов и англичан. Соседям Ред-Ривер тоже досаждал майор. Только в отличие от ирокезов, они не пошли на открытый конфликт. Опасались, что англичане припомнят гуронам, чью сторону в Семилетней войне с Францией они поддержали. Гуроны ушли далеко в лес, чтобы люди майора их не нашли.
Ирокезы же, будучи союзниками Англии, не смогли простить разоре-ние четырёх своих поселений. Расценив этот совсем недружественный жест, как нарушение всех договорённостей о мире и торговле. Выкопали топор войны, и пришли к форту. Алчный майор заварил такую кашу, а рас-хлёбывать пришлось Ричарду.
Ирокезы не приняли поражение и решили наведаться потом, когда форт будет уязвлён. А уязвлён он будет ранней весной, когда запасы про-довольствия закончатся и холода заберут жизни многих солдат, не при-выкших к таким суровым зимам.
***
Ред-Ривер встретил меня гарью, кровью и дождём. Стоило мне вылезти снова с телеги и ступить на главную площадь форта, как снова пошёл дождь. Казалось, что слёзы небес здесь никогда не высыхают, а всё льются и льются на дикую землю гуронов.
Ричард уже вёл себя по-хозяйски. Раздавал приказы. Первым его при-казом было помочь мне и Фани, устроиться в доме коменданта. Самого
Барнза переселили в лазарет.
В конце форта стоял длинный барак, куда отправлялись отлёживаться
123 больные и раненные. Толку от него было мало. Как оказалось, врач сам за-лечил себя до смерти ещё полтора года назад. Другого не прислали. Хотя комендант очень требовал медика, без конца посылая в Джеймстаун гон-ца с письмами. Так что пока врач не прибыл, облегчали страдания больных жена капитана Литл миссис Анна и её три дочери: Джорджиана, Джил, Ирэна. С ними я познакомлюсь лично, но потом. В день снятия осады у семейства Литл было много работы.
Форт не очень походил на пристанище военных. Здесь помимо солдат-ских казарм и конюшен, были и дома семейных офицеров, трактир, лавка с товарами, продовольственный склад, кузня, маленькая часовня, личные огородики и сады. Этакий островок цивилизации в диком крае, а не военный форт.
Я представляла Ред-Ривер не таким обжитым. Думала, что будничная серость будет густо разбавлена красными мундирами военных. Но, нет!
Цветы в горшках на деревянных верандах придавали домашний уют каждому зданию.
Запах гари витал в воздухе, когда я со своей горничной шла за капитаном Литл. Этот резкий аромат горевшего дерева не смог смыть сильный ливень.
Вокруг собралась толпа и с интересом рассматривала новых жителей форта. До меня доносился шёпот людей. Не все радовались приезду полковника. Большая часть поселенцев и солдат считали, что и этот комендант будет наживаться на Ред-Ривер, а не помогать им в неспокойные времена.
В их глазах я отчётливо видела недоверие. Даже то, что вовремя подо-спевшие солдаты нового коменданта спасли форт, и десятки жизней не повлияло на их отношение. Полковник и все прибывшие с ним принесли жителям Ред-Ривер перемены. А мы знаем, что перемены никто не любит.Что изменится в Ред-Ривер? Законы? Повышение или понижение в должности? Уклад всем привычной жизни? Что? Если новый комендант уже показал себя, как человек жёсткий и требовательный. Попустительства при полковнике Монтгомери не будет, это они уже поняли.
Двухэтажный дом коменданта меня не особо порадовал. Я привыкла к светлым тонам в интерьере и изысканной мебели, теплу и свету. А меня ждали две комнаты на втором этаже, кабинет, небольшая гостиная и кухня на первом. Всего два камина. Зимой здесь будет холодно.
Переступив через порог своего нового жилища, я чуть не заплакала.
Ещё и сыро. Давно не топилось. Капитан приставил к нам с Фани солдата для поручений и сбежал. Полагаю, чтобы не видеть женских слёз. Ему их хватало и у себя дома.
Я безвольной куклой села на огромное кресло возле потухшего камина, не в силах даже отдавать распоряжения, что делать. Мне казалось, здесь и за год ничего не исправить. Всё скупо, серо и сыро. Фани заметив мою растерянность, взяла на себя обязанности хозяйки, и уже через мину-124 ту солдат бегал по дому с поручениями. К вечеру вещи были разобраны, камины горели, ванна в спальне готова и ужин стоял на столе. Всё-таки моя горничная хоть и трусиха, но работу свою знает.
Ричард быстрее осваивался в форте, чем я. Наверное, потому что был постоянно занят. После осады стенам Ред-Ривер требовался ремонт. Ещё надо было похоронить мёртвых и бывшего коменданта. Он умер на следующий день после снятия осады. По нему никто не плакал. Но почившего удостоили последнего уважения, отпели в часовне и похоронили во дворе дома господнего. Я на этом мероприятии не присутствовала. Никогда не страдала мигренью, но первые дни в форте меня она замучила. Ричард говорил, что это из-за разницы в погоде. На моей родине тепло и смена сезонов не так ощущаются.
Фани была занята домом, не скучала по солнечному Сент-Огастину.
Некогда было. Одна я придавалась хандре. Сначала бродя по пустому дому, и заглядывая в маленькие окна. Пейзаж за ними день ото дня не менялся. Дождь, грязь улиц, красные мундиры солдат, тусклая одежда местных женщин и мужчин, иногда разбавлялись индейскими мотивами.
Солнце осенью выглядывало из-за туч, но не так часто, как на юге. И этот холод! Когда я, укутавшись в одеяло и стоя у окна, замечала на улице бегущего солдата в расстёгнутом нараспашку камзоле или женщину в одном платье меня ещё больше бил озноб.
