Музыка грохотом отдавалась в голове. Притянув друга к себе так, чтобы можно было ощутить его дыхание, я пустилась во все тяжкие. Опускаться до уровня Богдана я не хочу, но мне в данный момент просто нужно ощутить это, какого, когда тебя любят чисто и искренно. Без проявления инстинкта защиты своей собственности. Горькая ревность обжигала легкие. Я танцевала так, как никогда. Илья расположил свои руки на моей талии, синхронно двигаясь вслед за моими бедрами. Какая-то часть меня понимала, что он может понять все не так, и расценивать это как победу, но мне не хотелось об этом думать. Глотнув еще немного пива из стаканчика проходящего парня, я развернулась и прильнула грудью к Илье. Он едва сдерживался, мог в любую секунду сорваться и сбежать. Только бы не бросил и сдержал мое безрассудство.
Пытаясь перекричать басы музыки, я встала на цыпочки:
– Можешь обнять?
Замешательство в его зеленых глазах начало расти. Я буквально ощущала, как у него в голове закрутились шестеренки. Но желание быть ближе пересилило, он приподнял меня на носочки, подхватывая за нижнюю часть бедер, и я повисла в воздухе, обвив руками и ногами парня. Было так приятно ощущать поддержку. Я не боялась, что могу упасть, потому что он держал меня так крепко, как если бы я могла соскользнуть и выпорхнуть из его объятий. Голова склонилась сама собой, облюбовав местечко во впадинке, где изгиб плеча плавно переходит в шею. Он раскачивался из стороны в сторону, как будто на руках держал ребенка, которого необходимо было успокоить.
Музыка стихла. А вместе с ней остановился и Илья. Я ощутила, как он разом напрягся. Аккуратно поставил меня на пол и завел за спину. Из-за его широкой спины было непонятно, что здесь происходит, но я смогла догадаться, когда сзади ко мне подлетела Рони с перепуганными глазами.
– Сень, Богдан в стельку пьяный. Если ты не вмешаешься, то они сейчас поубивают друг друга. Ты же знаешь, что Илья не сдастся, он будет защищать тебя. Что у вас троих вообще произошло? Вроде же нормально все было, – ее пьяный голосок дрожал. Я напряглась всем телом, собираясь с силами.
– Я потом объясню, найди Кира, пожалуйста, пусть будет по близости, если понадобится его помощь, – сухо отчеканила я.
– Я тут.
Кирилл встал рядом с Рони, выглядывая из-за спины Ильи. Я лишь благодарно кивнула и попыталась обойти друга, чтобы видеть происходящее.
Они стояли на расстоянии пяти метров друг от друга. Ни один, ни другой не шевелился. Невидимая, но ощущаемая борьба пронизывала душный воздух в доме. Многие парни и девушки повставали со своих мест, чтобы поглазеть. Шаркающим шагом я встала в центр, прямо между двух огней. Будь что будет. Глаза у Ильи сверкнули от ужаса и недопонимания.
Повернувшись в противоположную сторону, я обратилась к Богдану:
– Что-то потерял здесь? Или может, забыл? Девушка, наверное, соскучилась, так ты иди, избавь от скуки ее. Чулки с нее только не забудь снять.
– Пожалуйста, давай поговорим, я все объясню, – пустым взглядом он смотрел на меня, безвольно опустив руки.
– По-моему, здесь нечего объяснять. Не особо хочется с тобой сейчас разговаривать, – мне было больно, но я это сказала. Сглотнув комок, образовавшийся в горле, я шагнула навстречу Илье, и была готова уйти из этого дома вместе с ним, но меня оттолкнули.
– Слушай, доверься мне, ты же знаешь, что я к тебе чувствую. Я думаю, что тебе нужно с ним поговорить.
– Что?! Сначала ты пытаешься уберечь меня, а сейчас толкаешь к нему же? – На лице парня заходили желваки, руки сжались в кулаки, а в глазах стояла мольба. – Отлично, я уведу его из дома, а вы, можете продолжать.
На улице поднялся ветер. Теплый пуховик не спасал, холод пробирал до самых костей. Внезапно пошел снег. Пушистые снежинки кружились в воздухе, падая на лоб, высунутый мной язык и волосы. Маленькое облачко пара вырвалось изо рта в темноту раннего утра. Совсем скоро начнет светать. Горизонт уже начинал окрашиваться в более светлые оттенки, ветер гулял в сосновых ветвях, производя глухой и тошнотворный вой. Я шла впереди, но знала, что он идет за мной. Свежий снег хрустел под его ногами, выдавая присутствие.
Ноги несли меня сами собой, все дальше загоняя в лес. Я наткнулась на высокий пень и села на него, стряхнув заранее снег.
– Выслушай меня, пожалуйста.
Немое молчание повисло между нами. Так много хотелось сказать, но мысли никак не хотели собираться в кучку. Обрывки фраз уже носились по моим мозгам, пытаясь найти выход, прорваться наружу и обрушиться на парня. Я лишь сглотнула образовавшуюся сухость во рту и попыталась кивнуть.
– Все на самом деле не так, как ты могла подумать. Пожалуйста, мне трудно обо всем этом говорить, поэтому не торопи меня и попытайся понять, – Богдан потер кулаки, будто они зудели, и уставился в лес за моей спиной. – Я вижу, знаю, что он чувствует к тебе.
– Что? А Илья тут причем?
– Ася, Господи, я же попросил выслушать меня, – с нажимом одернул меня он. Будь его голос на октаву выше, я бы уже дрожала от страха. – Значит, хочешь знать, причем здесь этот парень? Я бы ничего, наверное, и не сказал бы, если не понял одну вещь. Он всегда будет достоин тебя и твоей любви. Несмотря на обстоятельства, этот парень продолжает достойно относиться к тебе, как и следует это делать. Какими бы не были обстоятельства, он навсегда останется для тебя другом, потому что так и должно быть. Наверное, единственное, что я понимаю и вижу в нем, это то, что ему действительно нелегко находиться с тобой, когда я рядом. Мне бы его терпение и выдержку.
Парень горько хмыкнул.
Затаив дыхание, я слушала.Холод уже не так волновал, я пыталась понять смысл сказанного. По затылку прошелся легкий ветерок, кожа покрылась мурашками. Ветер резким порывом поддел невесомые снежинки с земли и запустил их в невесомость. Пальцев я почти не чувствовала, хотелось скорее разобраться со всем происходящим и вернуться в тепло.
– Но, это не оправдывает твою выходку там, на кухне, – от всплывшей картинки перед глазами хотелось отмахнуться, как от надоедливой мухи.
– Я знаю. Ася, это прозвучит достаточно странно, но как бы положительно я не думал – в голову все равно лезет одна настойчивая установка. Я не достоин тебя, не говоря уже о твоей любви ко мне. Честное слово, до сих пор понять не могу, почему ты со мной, когда прямо
