- Нет, - не менее важно возражает стоящая рядом незнакомая худощавая дама, - она должна выглядеть так, чтобы ОН запомнил этот день на всю жизнь.
Мое тихое «а может не надо?» никто не услышал.
Молчать и терпеть меня научили еще в лагере, поэтому пытку мерками, иголками, булавками, заколками и всем тем, что должно сделать из меня красавицу, я выдерживала стоически. Столь же стоически я кивала, когда требовалось мое одобрение и мотала головой, когда требовалось отрицание. Некоторые сложности возникали в ситуациях, когда тетушка Мисси и леди швея не сходились во мнении и требовали их рассудить, но тогда я выбирала сторону той, кто пыхтела сильнее всего.
В какой-то момент моего мнения для ни на шутку раззадорившихся женщин оказалось мало, и они пригласили Ивлин, которая теперь кивала в нужных местах за меня.
И всё бы прошло прекрасно, если бы в какой-то момент Ивлин не заметила:
- Кажется, Гретэль не нравится.
На нее уставились все: и тетушка со швеей, которым такое и в голову не могло прийти, и я, которую вообще-то всё устраивало.
- Гретэль! – строгое. – А теперь скажи правду, девочка.
Когда тетушка говорит вот таким вот тоном, даже совершенно непослушную по жизни меня пронимает так, что хочется спрятаться в чулан.
- Мне нравится, - шепчу неуверенно, параллельно заглядывая в зеркало и пытаясь оценить, что вообще в данный момент на меня надето.
- Что тебе нравится? – не менее строгое.
- Эм-м, - тяну, оглядывая что-то неопределенно белое, видимо, в перспективе должное стать платьем, - всё.
- Так, понятно, - экономка безнадежно машет рукой. – Придется начать с самого начала.
- Н-не надо! – чуть не падаю со стульчика.
- Надо. Это твой день, Гретэль. То, как ты выглядишь, должно нравиться в первую очередь тебе самой.
Вздыхаю, понимая, что теперь от меня не отстанут. И впервые на самом деле задумываюсь о том, как хотела бы выглядеть в день своей свадьбы.
- На моей родине, - неуверенно начинаю, - принято выходить замуж на рассвете в простом платье цвета утренней зари и с распущенными волосами.
Скептичное молчание.
- Девочка так хочет, - жестко замечает швея.
- Гретэль имеет право решать сама, - поддерживает Ивлин.
- Главное, чтобы тебе нравилось, - соглашается тетушка обреченно.
- Да мне в общем-то без разницы, - честно сообщаю, но меня уже никто не слушает. Резко свернув ателье на дому, женщины разошлись, договорившись встретиться завтра на рассвете.
Моего мнения на этот раз никто не спрашивал.
Поспать в эту ночь почти не получилось. На меня вдруг резко накатило осознание того, что совсем скоро я стану замужней дамой. И пусть наш брак скорее фиктивен, но всё же… всё же неизвестность семейной жизни пугает не меньше, чем мотивы ее появления.
Но видимо, в какой-то момент я все же задремала, раз мне снова чудились тени, скрипы и шепот тех, кого существовать не может. Они тянули ко мне щупальца, звали к себе, обещая что-то страшное так, словно это величайшая награда, и кружили-кружили под кроватью.
В итоге, когда задолго до рассвета меня пришла будить Ивлин, я уже не спала, свернувшись калачиком на постели и глядя в никуда обреченным и напуганным взглядом.
- Это нормально, - постановила служанка, оглядев меня, затем схватила под руки, оттащила в ванную и быстро сунула сначала под горячие струи, потом под холодные, а потом… потом уже я отошла от шока и вырвалась, заголосив что-то про то, что меня даже в лагере так не пытали.
Освободиться получилось только с третьей попытки.
- Какие у тебя волосы мягкие, шелковые, - причитает чуть позже присоединившаяся к нам тетушка Мисси, усадив меня перед зеркалом и взяв в руки расческу.
Молчу.
- Гретэль вообще у нас красавица, все лорды обзавидуются, - мягко улыбается Ивлин, подвязывающая на моих ногах серебряные нити, являющиеся частью традиций моего Края.
- А он ее никому не покажет, - совсем по-девичьи хихикает экономка, - а то потом прятать придется.
- Уж наш то спрячет! – тоже хихикает Ивлин, приступившая ко второй ноге.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Гретэль, ну чего ты ни жива, ни мертва? – тетушка ласково проводит шершавой ладонью по моему оголенному плечу.
- Страшно, - честно признаюсь.
- Да нечего там бояться, все выходили, и ты выйдешь, - женщина хитро подмигивает. – Чай не на смерть идешь.
- Да? – всячески выражаю сомнение. – А у меня создалось впечатление…
- Ну-ка перестань! Наш лорд тебя никому в обиду не даст. Скорее убьет, чем позволит тебе боль причинить!
Молчу.
- А по поводу брачной ночи… - Ивлин тоже хитро прищуривается.
- Какой такой брачной ночи? – стремительно бледнею. – Лорд сказал, что мы будем жить отдельно.
- Это он погорячился, - бормочет тетушка, тем не менее, не споря.
А я пугаюсь еще сильнее.
- Не обращай внимания на его рычание, - улыбается Ивлин, - он просто бесится от того, как сильно хотел бы не жить с тобой отдельно.
- Да-да, - поддакивает тетушка, - ох уж эта гордость. Боится он своих чувств, вот и ходит рычит, не зная, как из пут этих выбраться.
- Каких пут? – спрашиваю осторожно. Намеки на чувства Бадлмера ко мне я долгое время игнорировала, но так часто они звучали, что… что жгучее желание поговорить об этом я подавлять уже не могла.
- Каких-каких, влюбился он в тебя, - без обиняков выдает тетушка Мисси. – Ходит, как зверь в клетке метается, думает, что ты в графа влюблена и потому бежать с ним хотела. Но знаешь, - она внезапно склоняется прямо к моему уху, - мы ему правды-то пока не скажем. Не заслужил.
Намеки на «правду» тоже игнорирую.
- Ну что, пора бы и одеваться, - через некоторое время постановляет экономка, и я с трудом подавляю желание выпрыгнуть от страха в окно.
Платье свое я так и не видела, но по привычке доверилась тетушке, которая раз за разом поставляла мне всё новые и новые шедевры. Но в этот раз платье действительно отличалось. Простой крой, открытые плечи и невесомая, струящаяся ткань, использующаяся только для обрядов бракосочетания на моей родине.
Платье в точности такое, в каком выходит замуж каждая девушка нашего Края.
- Как вы умудрились достать эту ткань?! – потрясенно выдыхаю, но меня заверяют, что ничего сильно сложного в этом не было, а подробности мне знать незачем.
- Красавица, - выдыхает пришедший забрать меня Уилфред. – Но почему не в белом?
- По традициям Края, - важно сообщает тетушка, в последний раз поправляя мои распущенные волосы.
- Хм, - старик загадочно усмехается, - а босые ноги - это тоже традиции?
- Да. Как знак того, что девушка приходит в семью жениха беззащитной и нуждающейся в заботе.
- Лорду не понравится, - довольное.
- Значит на руках понесет, - не менее довольное.
Семейка интриганов.
- Ладно, Гретэль, идем. Лорда еще нет, но он вот-вот должен быть. Нам велено было спускаться в холл.
Обреченно киваю, от волнения не в силах говорить.
Спуск по многочисленным лестницам и преодоление не менее многочисленных коридоров мне не заполнились совершенно. Я не чувствовала ни холода, ни пройденного расстояния, думая только о том, что ждет меня после.
Но после меня пока никто не ждал.
Просторный холл замка пустовал, и только слуги, по моей скромной оценке собравшиеся почти полным составом, прохаживались вдоль стен столь невинно и естественно, что оставалось только позавидовать их навыку изображения бурной деятельности.
Но разгонять любопытствующих Уилфред не стал, понимающе усмехнувшись и сделав вид, что ничего не замечает.
- Дождитесь лорда, Гретэль, - учтиво поклонился он и отошел куда-то в сторону.
Несмотря на присутствие нескольких пар горящих предвкушением глаз, после его ухода сразу почувствовала себя одиноко, зябко поежившись. Внутри царил такой эмоциональный бардак, что я даже не могла честно ответить себе на вопрос, чего хочу сейчас больше: чтобы лорд появился или чтобы не пришел вовсе.
