в курсе.
Кай коротко кивнул и, развернувшись, направился к выходу. Я, до этого молча наблюдавший за их беседой со стороны, последовал за ним. Мы покинули кабинет, оставив Аврелиана наедине с его размышлениями.
Кай шел быстро и бесшумно. Я едва поспевал за ним, рассматривая незнакомые коридоры. Казалось, Кай знал планировку дворца наизусть. Вместо того чтобы свернуть в сторону зала, мы углубились в узкий, тускло освещенный проход.
Мы пробирались сквозь лабиринт служебных коридоров, минуя посты Молчаливой Стражи. Стражники, узнавая Кая, лишь отступали, уступая дорогу. Наконец мы выбрались из тесных проходов в просторный коридор, освещенный холодным светом магических светильников. Кай прошел еще немного и остановился перед неприметной дверью из темного дерева, ничем не выделяющейся среди десятка подобных.
Он толкнул ее, и мы вошли.
Комната оказалась просторной, но далекой от роскоши гостевых покоев. Это были скорее казарменные апартаменты: несколько кроватей, стол, стулья, сундуки для вещей. И именно здесь находились те, кого Кай вывел из тюрьмы.
Трое Творцов в серых, помятых робах вполголоса переговаривались за столом. Их лица были бледными, глаза — уставшими, но животный страх из камеры исчез. Гаррет стоял у узкого окна, вглядываясь в предрассветное небо, его спина была напряжена, а плечи сгорблены под невидимым грузом. Бранка сидела на краю кровати, скрестив руки на груди. Ее растрепанные каштановые волосы и привычная маска отстраненности не могли скрыть глубокую усталость в глазах.
Когда дверь открылась, все, кроме Бранки, вздрогнули и обернулись. Увидев Кая, они замерли. Затем, словно по команде, трое Творцов поднялись со своих мест. Их настороженные взгляды метались между Каем и мной.
Первой заговорила женщина во главе стола. Она была старше своих товарищей, лет пятидесяти, с седыми, аккуратно убранными в строгий узел волосами и тонким, интеллигентным лицом, на котором читались следы былой красоты и годы напряженной умственной работы.
— Мы… ждали вас. — сказала она. Низкий, чуть хрипловатый голос выдавал ее внутреннее напряжение. — Что будет дальше?
Кай замер посреди комнаты, его взгляд медленно скользнул по собравшимся.
— Для начала — представься. — обратился он к женщине.
Она выпрямилась, сцепив пальцы перед собой.
— Мэри. Системный Творец, специализация — долгосрочные барьеры. — она кивнула на двух мужчин позади. — Это Таль и Рен. Таль — мастер силовых конструкций. Рен — специалист по псионической защите.
Кай выслушал ее с бесстрастным лицом.
— Хорошо. — кивнул он. — С этого момента вы служите мне. Не империи, не своим старым идеалам, не мечте о свободе. Только мне.
Он достал из инвентаря пять браслетов: простые, тонкие полоски тусклого серого металла, без украшений или рун. Кай протянул их Мэри.
Привычка взяла верх. Мой взгляд автоматически зацепился за один из браслетов, и перед глазами всплыло системное описание. Прочитанное заставило меня замереть.
«Наруч Верности (внеклассовый, неснимаемый артефакт слежения/подавления)»
Свойства:
1. Абсолютное Сращивание: После надевания артефакт неразрывно связывается с биополем и системным ядром носителя. Любая попытка снятия запускает протокол подавления.
2. Мониторинг Намерений: Постоянно анализирует ментальный фон, эмоциональные всплески и системную активность носителя на предмет признаков измены, лжи или враждебных намерений по отношению к Владельцу (Кай).
3. Протокол «Безмолвие Воли» (Активация при нарушении): При обнаружении угрозы или попытке несанкционированного снятия мгновенно блокирует доступ носителя к Системе, парализует двигательные функции и погружает в полное сенсорное отключение на срок до 72 часов. Возможна дистанционная активация по воле Владельца.
4. Геолокация: Позволяет Владельцу в любой момент определить точное местоположение носителя.
«Доверие — награда, а не аванс. Заработай его».
Это был даже не ошейник, а инструмент тотального контроля, не оставляющий места даже для мысли о предательстве. Холодный, безжалостный, но… возможно, необходимый в ситуации с теми, кто ещё вчера служил Кселе.
Мэри, получив браслеты, не поспешила надеть один из них, а повертела его в пальцах с явным сомнением на лице.
— Это… действительно необходимо? — недоуменно спросила она — Мы не собираемся предавать Первого Игрока. Вы… для нас не просто новый хозяин, вы — легенда. Мы служили Кселе по разным причинам, но вам… — она запнулась, подбирая слова. — Предать вас — все равно что плюнуть в источник, из которого пьешь.
Кай усмехнулся. Звук был коротким, сухим и лишенным всякой теплоты.
— Ещё вчера вы с тем же пылом служили Кселе. Сегодня же готовы присягнуть новому хозяину. — его холодные глаза скользнули по их лицам. — Нет, Мэри. Предавший однажды предаст снова. Особенно когда жизнь висит на волоске, а принципы — лишь глина. Мое доверие — не дешевый товар. Его нужно заслужить, и это будет очень непросто.
Он сделал паузу, давая словам осесть.
— Поэтому у вас два варианта. Первый: вы соблюдаете договоренности, надеваете браслеты и служите мне, забывая о прошлом. Ваши жизни, навыки, воля — отныне принадлежат общей цели. Второй… — Кай не закончил, лишь медленно оглядел комнату. Его тяжелый взгляд сам по себе был завершением фразы. — … вы никогда больше не выйдете из этой комнаты.
Воздух в помещении сгустился. Таль, коренастый мужчина с руками кузнеца, невольно сжал кулаки. Рен, худой и бледный, будто отшатнулся. Мэри прикусила нижнюю губу, тонкая капля пота проступила на лбу. Несколько секунд она молчала, ее взгляд метался между товарищами, прежде чем остановиться на серых браслетах в руке. В ее глазах бушевала буря: гордость, страх и холодный расчет боролись за господство. Наконец она коротко, резко кивнула.
— Хорошо. — выдохнула она. — Мы понимаем.
Не глядя ни на кого, она надела один из браслетов на запястье. Металл на мгновение прилип к коже, затем мягко обхватил ее, и по его поверхности пробежала быстрая, едва заметная голубая вспышка — знак активации и сращивания. Мэри вздрогнула, но ни единой эмоции не отразилось на ее лице.
Таль и Рен, обменявшись тяжелым взглядом, молча последовали ее примеру. Две тихие вспышки, и браслеты стали частью их тел.
Кай перевел взгляд на Гаррета, который все еще стоял у окна, будто не замечая происходящего в комнате.
— Гаррет. — позвал Кай.
Творец медленно обернулся. Его глаза, полные скрытой иронии казались пустыми, потухшими. Он смотрел на Кая, но словно видел сквозь него.
— Где она? — голос Гаррета был тихим, хриплым, будто он долго молчал. — Что ты сделал с Кселой?
— Ее больше не заботят мирские дела. — ответил Кай. В его тоне, впервые за этот разговор, промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее сожаление. — Она отправилась в лучший мир.
Глаза Гаррета внезапно вспыхнули. Не яростью, но чем-то куда более глубоким, пронзительным. Словно прорвав плотину, из них хлынули слезы.
— Лучший мир… — прошептал он, и его голос сорвался.
И тогда он без рыка и крика бросился
