волнением, перерастает в панику.
– Слушай, вообще нет сил разговаривать. Вот это забирай и вали.
Протягиваю ему коробку.
Но Ян не двигается с места. Ошеломленно рассматривает мое лицо.
Я под воздействием его взгляда хлопаю себя по щеке. Блин, че ж так чешется-то!
Брови Яна взлетают вверх, и он потрясенно замечает:
– Ты что сожрал-то, придурок?
Он смотрит на меня как на привидение. Это заставляет нехотя сделать шаг вперед и поймать собственный взгляд в зеркале двери.
Нехилый мандраж пробегает по спине. Это точно моя рожа?
Недоверие заставляет приблизиться еще больше. Каждое красное пятно на коже объясняет моментально усиливающийся зуд. С трудом, но я подавляю порыв разораться на весь подъезд и начать лихорадочно расчесывать лицо.
– Что это такое… – роняю я несдержанно.
Паника Яна теперь передалась и мне.
Я, растерянный, шагаю обратно в квартиру. Дверь звучно закрывается. Ян и не думает уезжать, он скептично оглядывает меня с ног до головы.
– Выглядишь отвратительно, – констатирует друг. – Я так понимаю, это не аллергия?
– Я в душе не чаю, что это за фигня!
– Чувствуешь себя ты, судя по всему, так же, как и выглядишь?
– Даже еще хуже.
– Слушай, – морщится он, участливо следуя за мной. – Я не хочу показаться бестактным, но, может, тебе в кожвен, дружище?
– Зачем? – столбенею я. Какой еще кожвен?!
– Ну мало ли… кому ты там что засунул…
– Ты издеваешься?! Я абы кому ничего никогда не засовываю! – начинаю терять терпение.
– Ну ты врача хоть вызови, е-мое! Тебя обнесло как божью коровку! – повышает голос Ян. С ним это на самом деле не так часто и бывает. Он из нашей компашки самый непробиваемый. Как танк.
Я нервозно закатываю рукава странного халата, и тут у меня глаза на лоб лезут. Все руки в каких-то отвратительных волдырях. У меня начинают трястись пальцы.
– Это что такое! – в ужасе ору на всю квартиру, уже не обращая внимания, что все тело ломит просто адски. – Я что, умру?!
– Хочешь, я тебя в клинику отвезу? – потусторонним голосом предлагает Ян, прибито разглядывая волдыри на моих руках. – Врач когда еще приедет…
– Мать твою… Ян… Может, оно само пройдет?!
– Ты совсем отбитый?! – орет в ответ друг. – А если не пройдет?!
– Ну че делать-то?!
– Давай я хоть Мишане позвоню. Спрошу, что это может быть.
– Ты!.. Ты!.. Какой Мишане?! А если это реально… тьфу! – плюю в сердцах. – Не смей никому рассказывать!
– Ладно. Одевайся, поехали. Ну что вылупился? Или ты в ультрамодном халате к доктору прибудешь?
– Вообще не смешно… Ян?
– Что?
– А если оно заразное? – у меня уже трясутся поджилки. Мама родная, мне так страшно не было с тех пор, как мне в детстве зуб лечили с флюсом, а анестезия не подействовала!
– Ну понятное дело, что тебя этим кто-то заразил!
– Да я тебе объясняю! Быть такого не может!
– Хорош галдеть. Иди переодевайся. И посмотрим, что может, а что не может…
В клинику плетемся как улитки, а там… полная запись. Нет, нормально?! Я тут помираю страшной смертью, а у них ЗАПИСЬ ПОЛНАЯ!!!
Пришлось сидеть. Под дверью. Ждать чуда. Но я сказал, что меня принять нужно обязательно!
Девочка с ресепшена ехидно усмехнулась, постаравшись тут же скрыть ухмылку, но предложила подождать. Ян уехал, а я сижу один. Жду. Честное слово, если б хоть одну молитву знал – уже бы про себя начал читать.
Если я не сдохну, мне нужно будет завещание написать. Подробно расписать, кому и что.
Время тянется неимоверно долго. А я все сижу и трясусь. Больше, конечно, от озноба, чем от страха, но когда меня наконец вызывают к врачу, я подлетаю с места и сайгаком запрыгиваю в кабинет.
Врач вежливо здоровается, глядит на меня. Спрашивает, что случилось.
Она сейчас это без шуток? Что случилось?! А по мне не видно совсем?!
– Да у меня тут это… вот… – протягиваю руки. – На лице еще и шее. И голова тоже чешется. Да и вообще все страшно чешется! И в трусах тоже!
Женщина серьезно на меня смотрит, внимательно слушает.
Уточняет, когда появились первые симптомы, я вновь мерю температуру.
Вот нарвался же, еще и баба! А говорят, у врачей нет пола…
– Ну что? Я жить буду?
– Будете, – улыбаясь обещает доктор.
– Это что-то венерическое?
– Ну что вы. Эта болезнь совершенно обычная, правда, жутко заразная, – врач вновь улыбается и называет диагноз, от которого у меня глаза на лоб лезут.
Глава 37
АФИНА
Ветрянка?!
Подскакиваю и трижды перечитываю сообщение.
Рой мыслей в голове не дает покоя. Ветрянка взрослому – это ж застрелиться можно!
Точно надо было его не брать с собой в сад! Преспокойненько сидел бы на попе ровно, но нет же, приспичило человеку!
Наступив гордости и показному равнодушию на горло, я набираю начальника.
– Ты серьезно? – бросаюсь в него тяжелым камнем сразу же. – Ветрянка?!
– Тебе заключение врача скинуть? – возражает Гоша таким голосом, словно одной ногой уже в могиле.
– Ну ты даешь!
– Вот тебе все хиханьки! Я тут при смерти лежу, а ты все издеваешься!
– Совсем плохо, да? – иду я на мировую, поумерив пыл. И ежу понятно, что жуть как плохо.
– Угу, – замечает он кисло, – хуже было, только когда я в студенчестве отравился шаурмой.
Я тяжко вздыхаю. Не знаю, что сказать…
– Что?! – возмущается поверженный собеседник. – Опять не веришь? Вот, смотри!
Он переключается на видео, и я тут же поджимаю губы, сдерживая порывы искристого смеха.
Гоша похож на леопарда с многочисленными воспаленными высыпаниями. А лицо-то какое грустное! Страдальческое.
Что-то так жалко его. Измученный…
– Я вижу, что ты еле сдерживаешься. Но не смешно совсем! Рожа вся горит, хочется кожу с себя содрать!
– Температура есть?
– Сорок почти.
Я опускаю веки на мгновение. Вот это обалдеть!
– А чем сбиваешь? – подозрительно уточняю я, уже зная ответ.
– Ничем. Я что, лох, по-твоему? Сама температура пройдет.
Мысленно щелкаю себя по лбу. Но лучше бы Гоше всыпать. По первое число!
– Эх, ясно, – грустно вздыхаю я. – А пятнышки хоть чем-нибудь мажешь, леопард?
– Да выписали мне какую-то фигню. Но я ее даже покупать не стал.
– Почему? – уже даже не вздыхаю. Тяжелый случай, конечно.
– Да я все равно сам себе ни спину, ни шею, ни ноги нормально не намажу. Смысл?
– Ты точно болеешь… ну позови кого-нибудь!
– Кого?! – рычит представитель кошачьего семейства.
– Откуда я знаю? Подругу.
– Аминь, – отмахивается Гоша.
– Ну хоть маму!
– А если она заразится?
– Так у нее, может, иммунитет!
– Да она не помнит, болела или
