и тоже известный деятель оппозиции митрополиту Сергию, стоявший почти на «иосифлянских» позициях.
В 1908 году происходит историческая встреча архиепископа Тихона с уже тяжело больным отцом Иоанном Кронштадтским в Иоанновском монастыре. Отец Иоанн Кронштадтский, всегда почтительно относившийся к архиереям, неожиданно закончил разговор первым, сказав странные слова, смысл которых стал понятен значительно позже: «Теперь, Владыко, садитесь вы на мое место, а я пойду отдохну».
Более шести лет провел святитель на Ярославской кафедре, а затем опять попал на кафедру сложную, требовавшую от него общения с инославными. 3 января 1914 года он стал архиепископом Виленским и всея Литвы. Он удивительно хорошо строит отношения с католиками, даже католические священники берут у него благословение. Его заочно принимают в члены «Союза Русского народа», о чем потом большевики вспоминали, но мало у нас было архиереев, столь чуждых какому-то национализму, оголтелой ксенофобии, каким был святитель Тихон. Он удивительно легко мог находить контакт с разными конфессиями, с разными этническими группами своей епархии.
Затем начинается Первая мировая война, и святитель Тихон эвакуируется с Виленской кафедры в Москву. Он сопровождает некоторые наиболее почитаемые святыни Виленской кафедры, находится в Москве.
С 1915 года он – присутствующий член Святейшего Синода. Через некоторое время он становится известен в Москве, и 19 июня 1917 года его избирают на Московскую кафедру, а затем, после возведения 13 августа 1917 года в сан митрополита, он становится председателем Поместного Собора Русской Православной Церкви.
Как видим, к моменту своего избрания на патриаршество святитель Тихон прошел разные уровни церковного управления. Он возводится в сан Патриарха 21 ноября 1917 года.
Начало Белого движения
На Поместном Соборе было немало мирян, занимавших активную гражданскую позицию в отношении к происходившему в стране. И когда прошло ощущение того, что большевики – это недоразумение, что они сгинут через несколько недель, а может, через месяц, среди тех, кто был на Соборе и кто имел определенный опыт общественной, политической деятельности, возникает желание принять участие в борьбе с большевиками. А борьба с большевиками в это время концентрируется на юге России. Группа членов Собора, куда входили, например, такие известные вам личности, как братья Евгений и Григорий Трубецкие, решает отправиться на юг, в армию генерала Корнилова, для того, чтобы принять участие в Белом движении и, может быть, не обязательно с оружием в руках (это были политические деятели, которые понимали, что Белое движение предполагает не только вооруженную борьбу против большевиков, но и создание противостоящих большевикам органов власти, разработку определенной политической линии в стране). И действительно, мы находим рядом с генералом Корниловым и Алексеевым немало крупных государственных деятелей. Правда, что показательно, в основном это были либералы или умеренные консерваторы; крайне правых монархистов там не встречается, они проявили свое полное безволие и дезорганизованность.
Эта группа членов Собора 2 марта 1918 года посещает Патриарха Тихона и просит его передать благословение Белому движению. Впоследствии, уже в эмиграции, князь Григорий Николаевич Трубецкой вспоминал об этом, как о событии, их потрясшем. Патриарх отказался благословить Белое движение. Он не препятствовал этой группе мирян покинуть Собор и отправиться на юг, но сказал, что Церковь в этой ситуации может обличать большевиков за их конкретные преступные деяния, но не должна солидаризироваться с какой бы то ни было политической линией. Раз в стране началась Гражданская война, хотя бы Церковь должна быть вне этой самой войны.
Конечно, каждый в отдельности священнослужитель, каждый отдельный мирянин может и должен определять свою позицию в это время, но он, как Патриарх, как лицо уже уполномоченное выступать от лица всей Церкви, не считает для себя возможным предписывать всему духовенству определенную позицию. На Поместном Соборе было принято даже специальное определение, которое утверждало, что отныне в Церкви не будет существовать общеобязательной политики, что члены Церкви могут занимать различные политические позиции, даже пребывать в различных политических организациях, но лишь в той степени, в какой их политическая деятельность не препятствует церковной жизни. Патриарх Тихон поддерживал этот курс на аполитичность Церкви.
Русская Армия была разрушена, большевики ее окончательно ликвидировали и стали набирать свою армию.
Армия у них начала действовать, но была малобоеспособной. Сопротивление началось на юге. Группа генералов, бежавших из Быхова (Корнилов, Деникин, Романовский, Мартов и другие), а также приехавший вскоре на Дон тяжело больной, уже умиравший генерал Алексеев, стали создавать Добровольческую армию, то есть заново создавать Русскую Армию, но по принципу добровольческому.
Ситуация была очень сложная, потому что, во-первых, все то огромное количество боеприпасов, обмундирования, продовольствия, которое было накоплено для нужд фронта Первой мировой войны, попало в руки большевиков. Во-вторых, у белогвардейцев не было никаких баз, они рассчитывали опереться на Донское казачество, но Донские казаки отказали в доверии своему атаману генералу Каледину, который был сторонником генерала Корнилова и хотел мобилизовать Донское казачество на борьбу с большевиками во всероссийском масштабе. Генерал Каледин застрелился, а его преемники заявили о том, что казачество воздержится от вмешательства в Гражданскую войну. Впоследствии атаман Назаров (также сторонник генерала Корнилова) был расстрелян. Казаки заявили, что не только не будут помогать Корнилову, но и настояли на том, чтобы его армия покинула пределы области войска Донского. Понадобился 1918 год, понадобилось «расказачивание» казаков, чтобы они поняли, что борьба с большевиками для них необходима так же, как и для всех честных людей в России. Армия Корнилова уходит на Кубань, и на Кубани начинаются те же проблемы, уже с Кубанским правительством. Кубанцы хотят провозгласить свою автономию от России. В общем, в 1918 году добровольческая армия генерала Корнилова оказалась в очень сложном положении, тем не менее, туда отправились многие из тех, кто искренне хотел сопротивляться большевикам.
Первые поражения, которые потерпели от добровольцев красные, привели наиболее дальновидных их них к мысли о том, что нужно создавать регулярную армию. Мы уже говорили, что принудительная мобилизация в Красную армию началась с лета 1918 года. Хотя армия и называлась «рабоче-крестьянской», мобилизация коснулась всех тех офицеров, которые находились на территории, занятой большевиками. Офицерам, конечно, доверия не было, но Троцкий, который стоял во главе этого процесса, исходил из совершенно верного убеждения в том, что только армия, возглавляемая профессиональными военными, может сопротивляться белым. Офицеров под страхом расстрела призывали в Красную армию. Кто не становился на учет – расстреливали, кто становился – отправлялся в Красную армию. Командир из бывших офицеров мог быть там командиром полка, командиром дивизии, но при нем существовал, с одной стороны, политический комиссар, который не столько идеологически старался воспитывать бойцов,
