настолько люблю…
– Тогда способ один: запереться от мира, – посоветовала я.
Однако мир решил, что пора появиться. Внезапно все еще не запертая дверь приоткрылась и в комнату заглянул взлохмаченный Андреас Ронтол с побагровевшим лицом.
– Парни, здесь Зейн! – позвал он. – Давайте сюда!
Без разрешения, словно товарищ по команде являлся артефактным ключом от всех дверей, к нам вломилась толпа явно не трезвых парней из сборной. Мы стояли с Кираном рядышком и в полном обалдении наблюдали, как они заполняют собой пространство. Кое-кто притащил бутылки с алкоголем.
– Да вы охренели! – рыкнул Киран.
– Мы не помешаем, – пропыхтели парни.
– Вы уже мешаете! – объявил он.
– Прости, Зейн, но Стафшер нас выставил, а у меня нас накрыли. Вечеринку пришлось свернуть. Помоги своей команде избежать наказания, – потребовал Андрес, придерживая дверь.
Двое верзил на плечах внесли почти бессознательного Зака Кирсана, болтуна из запасного состава сборной. Лицо у него оказалось разбито. Видимо, все-таки доболтался…
– Свалите в другое место, – немедленно отказался Киран прикрывать любителей устроить вечеринки после матча.
Андреас без зазрения совести повернул торчащий в замке ключ, как бы намекая, что простым недобрым словом или пинками захватчиков из убежища не выгонишь. Разве что остается выкурить рыбным запахом абсорбента. Однако не уверена, что народ не поляжет штабелями. И я вместе с ними.
– Куда Кирсана? – пропыхтели парни, оглядываясь.
– Вы его по дороге, что ли, роняли? – спросила я.
– Огреб от Найта за длинный язык, – сухо пояснил Киран.
Он явно хотел закончить историю, как блондинистому второкурснику разукрасили физиономию, но товарищи решили, что пора сбросить балласт. И бросили Зака ко мне на кровать. Деревянный остов хрустнул, ножки подломились. Старенькая кровать, издав предсмертный скрип, скособочилась. Видимо, слишком часто в последнее время на нее падали. Спящий блондин на изменения ландшафта никак не отреагировал. Как уткнулся носом в подушку, уронив одну ногу на пол, так и не пошевелился.
В комнате воцарилась испуганная тишина. Все почему-то посмотрели на Зейна, хотя кровать-то сломали не ему, а мне.
– Ронтол… – тихо проговорил он и стало ясно, что сейчас на Андреаса выплеснется неконтролируемый фонтан правды. – Ты самый бесящий кретин в этой академии!
– Зейн, – Андреас явно опешил, – ты бухой, что ли?
– Из нас двоих…
Мгновением позже он развернулся, схватил меня за подбородок и на глазах у десятка товарищей по команде, пока они еще оставались его товарищами, прижался губами к моим губам. Я вытаращилась от изумления, протестующе замычала и попыталась отстраниться. В итоге просто уперлась спиной в стол, лишив себя пространства для маневра.
– Не шевелись, – пробормотал Киран мне в губы. – Иначе у меня не останется друзей.
– Парни… – через паузу проговорил кто-то. – Давайте в другую комнату. Не надо мешать людям наслаждаться жизнью.
– Но мы еще поговорим, Зейн, – бросил Ронтол, явно напрашиваясь на скандал. – Слышал?
Киран хотел повернуть голову и что-то бросить ему через плечо, но я обняла его лицо ладонями и проговорила с улыбкой:
– Что тебя во мне раздражает?
– Ты всегда ищешь выгоду и самое любопытное, что находишь, – проговорил он и болезненно прикрыл глаза, когда у меня вырвалось издевательское фырканье. – Это был нечестный вопрос.
– Вообще-то, это был отвлекающий маневр.
Дверь между тем закрылась. В облегченным вздохом Киран уперся ладонями в крышку стола и обессиленно уткнулся лбом мне в плечо. Роль правдоруба ему давалась с трудом. Но рано расслабились! В комнату заглянул один из парней и тихонечко пробормотал, указав пальцем:
– Мы забыли у вас Зака.
Одновременно мы посмотрели в сторону сломанной кровати. Забытый всеми Зак лежал, как его уронили: голова на подушке, одна нога упиралась коленом в пол, вторая съезжала с края. И в общем-то, весь Зак вместе с подушкой и лоскутным покрывалом незаметно стекал под кровать.
– Забирайте, – скомандовала я.
Товарищи по команде подставляли крепкие плечи, но он отказывался за них цепляться и, что-то бормоча, пытался прилечь на пол. Выволакивали его за руки и за ноги.
– Даже во сне не затыкается, – не удержал в себе еще немножко правды Киран.
Наконец мы остались одни. В обалдении я разглядывала комнату с затоптанным ботинками полом, развороченной кроватью и открытым шкафом. Один из парней умудрился сесть на холодильный короб, и теперь огонек на крышке истерично подмигивал красным цветом, словно у вместилища всех моих зелий случилась истерика. Пришлось срочно исправлять, пока короб не потек.
– Поехали ночевать ко мне, Эда, – распорядился Киран тоном, не терпящим возражений. – У тебя сломана кровать.
– Да можно просто попросить бытовиков ее подремонтировать. Они не откажутся, – проговорила я.
– Они отремонтируют, – согласился Зейн, – но тогда я не смогу провести с тобой ночь. Спать на одноместной кровати паршиво. У меня в прошлый раз все тело болело.
– Ты хочешь спать вместе? – поперхнулась я.
– Да, – согласился он. – Я надеюсь увидеть тебя в тех горячих шортиках в горошек.
Я многозначительно изогнула брови.
– Мне не улыбается искать бытовиков, – со вздохом проговорил Киран, – но я, конечно, найду и попрошу парней помочь. Даже заплачу им за ремонт, потому что хочу выглядеть в твоих глазах нормальным парнем…
– Остановись, – вкрадчиво посоветовала ему.
– Оно вылетает бесконтрольно, – покаялся он. – Сейчас приведу бытовиков.
– Я сама приведу бытовиков! – выпалила я и вылетела из комнаты куда быстрее его приятелей, сбежавших от накрывшего их коменданта.
Однако оказалось, что сегодняшним вечером после победы нашей сборной общежитие праздновало. Ни одного парня в состоянии использовать магию или хотя бы стучать молотком, не отбив себе пальцы, отыскать не удалось. Обращаться к девушкам было бессмысленно. Я вернулась в комнату. Присев на край стола, Киран с задумчивым видом принюхивался к завернутому в ткань флакону с абсорбентом, но не решался его хотя бы распеленать.
– Не нашла, – пояснила я. – Соберу вещи.
Вернув флакон в отделение ящичка, Киран резюмировал:
– Ты приняла решение, которое меня полностью устраивает. Думал, придется уговаривать… – Он оборвался и тихо попросил: – Просто заклей мне чем-нибудь рот.
– Дать тебе карамельку? Займешь рот конфетой и расхочется говорить, – предложила я.
– На самом деле, я предпочел бы занять рот поцелуями, – признался Киран и потер переносицу: – Давай зелье, которое лишает голоса. Карамелька меня явно не спасет. Ее можно разгрызть или убрать за щеку.
– Я не настолько жестока.
– Ну нет, Эда Амбер, ты самая жест… Проклятье! Я просто подожду тебя в коридоре! – выпалил он, но тут же передумал выходить в люди и указал на дверь ванной комнаты: – Подожду тебя в ванной! Там не с кем говорить. И кстати, я до сих пор не понимаю, почему ты считаешь свой цветок живым. Это странно…
– В ванную! – Я резко указала
