на нижнем конце, чтобы пленка висела ровно, не скручивалась.
Сушка заняла двадцать минут. Я ходил по коридору туда-сюда, потирал руки. Не от нервов, от нетерпения, а это разные вещи.
Когда пленка высохла, я нарезал негативы и напечатал контактные отпечатки, все десять кадров на одном листе фотобумаги «Кодабромайд» восемь на десять дюймов. Экспонировал через увеличитель «Омега Б-22», пять секунд при диафрагме 5.6, проявил в «Дектоле» полторы минуты, зафиксировал, промыл и высушил феном.
К семи утра на моем столе лежал контактный лист с десятью снимками и три увеличенных отпечатка лучших кадров, восемь на десять, зернистые, контрастные, но разборчивые.
Первый снимок фургон у ворот, номер JB-4712, нью-йоркские пластины. Буквы и цифры читаются четко.
Второй на три фигуры у задних дверей фургона, момент погрузки.
У одного лицо повернуто на три четверти, темные волосы, короткая стрижка, скулы, возраст около тридцати пяти. Второй гость, бейсболка закрывает верхнюю часть лица, виден подбородок, усы. У третьего лицо анфас, на секунду повернулся к фонарю, видна борода, широкий нос, темная кожа, латиноамериканские черты.
Третий снимок крупный план третьего, при развороте фургона, свет фар скользнул по лицу. Лицо четкое, зернистость не мешает. Мужчина лет тридцати- тридцати пяти, крепкий, борода коротко стрижена, глаза прищурены.
Я пронумеровал снимки, вложил в папку. Спустился в картотеку.
Картотека отпечатков пальцев и фотографий ФБР занимала целый этаж здания, десятки тысяч металлических ящиков с карточками, расставленных по алфавиту и по номерам. Сравнение фотографии с картотекой в семьдесят втором году только ручная работа.
Нет компьютерного распознавания, нет цифровых баз, только глаза агента и тысячи карточек. Но есть система, если человек когда-либо задерживался, его фото есть в картотеке. Если не задерживался, там пусто.
Я передал три снимка дежурному по картотеке, агенту Уилксу, угрюмому мужчине лет пятидесяти с трубкой, работающему по воскресеньям за двойную ставку.
— Прогони по задержаниям в округе Колумбия, Нью-Йорке и Нью-Джерси. Начни с политических, демонстрации, аресты на митингах, нарушения общественного порядка.
Уилкс посмотрел на снимки, потом на меня. Не спросил зачем. Взял папку и ушел к ящикам.
Через три часа, в десять утра воскресенья, Уилкс вернулся с результатом. Частичным.
Двое не опознаны. Не проходят по картотеке, ни задержаний, ни приводов, ни фотографий. Чистые.
Третий, тот, с бородой и латиноамериканскими чертами, опознан. Карточка из картотеки, черно-белое фото, анфас и профиль, штамп «Капитолийская полиция, май 1971».
Рафаэль Ортис. Тридцать один год. Родился в Понсе, Пуэрто-Рико. Проживает в Нью-Йорке, Ист-Гарлем, Сто шестнадцатая улица.
Задержан четырнадцатого мая тысяча девятьсот семьдесят первого года на демонстрации у здания Конгресса. С плакатом «Пуэрто-Рико не колония».
Обвинение: нарушение общественного порядка, отказ подчиниться приказу полиции. Отпущен под залог пятьдесят долларов. Дело прекращено за отсутствием состава преступления.
Пуэрто-Рико. Демонстрация у Конгресса. Нью-йоркские номера на фургоне.
Нитрометан и аммиачная селитра в складе. Дата «14.10» в книге Кауфмана.
Я положил карточку Ортиса на стол, рядом со снимком, рядом с хроматограммой Чена, рядом с картой Вашингтона с тремя кружками. Цепочка удлинялась.
Дороти Рейнхарт тоже работала по воскресеньям. Не потому, что заставляли, а потому, что компьютерный центр в подвале здания ФБР стал ее вторым домом с тех пор, как я запустил пилотный проект по базе данных три месяца назад. «Ай-Би-Эм Систем/360» стоял в кондиционированной комнате, огромный, размером с три платяных шкафа, катушки магнитной ленты вращались за стеклянными панелями, перфоратор стрекотал на столе рядом.
Дороти, лет сорока пяти, невысокая, в очках, волосы в тугом пучке, печатала перфокарты с поразительной скоростью, десять пальцев стучали по клавишам перфоратора «Ай-Би-Эм 029» как по клавиатуре пишущей машинки, только резче и громче.
— Дороти, мне срочно нужен поиск, — сказал я, входя. — Организации, связанные с пуэрториканским освободительным движением. Вашингтон и Нью-Йорк. Все, что есть в базе.
Дороти сняла очки, протерла стекла подолом блузки.
— Конкретнее?
— Любые группы, задержания, инциденты. Демонстрации, взрывы, угрозы. Все упоминания ключевых слов: «Пуэрто-Рико», «независимость», «освобождение», «ФАЛН», «националисты».
— Дай мне час.
Компьютер работал не так, как в двадцать первом веке. Это не набрал запрос в строку поиска и получил ответ за полсекунды.
В семьдесят втором поиск по базе данных означал следующее. Дороти набирала на перфокарте параметры запроса, вставляла карту в считыватель, запускала программу поиска, написанную на Фортране, и ждала, пока магнитные ленты прокрутятся, сравнивая записи с условиями.
Скорость несколько сотен записей в минуту. В базе на данный момент около двух тысяч дел. Час времени самая реалистичная оценка.
Я ушел наверх, выпил кофе из автомата за десять центов, стаканчик из белого пенопласта, жидкость на вкус как теплая водопроводная вода с привкусом горелого зерна, и вернулся через пятьдесят минут.
Дороти ждала с распечаткой. Длинная лента бумаги, перфорированная по краям, строчки зеленого цвета, стандартный вывод принтера «Ай-Би-Эм 1403».
— Семнадцать записей, — сказала она. — Большинство задержания на демонстрациях, семьдесят первый и семьдесят второй годы. Три студенческих объединения в Нью-Йорке, одно в Чикаго. Из них одно с историей задержаний за порчу имущества и угрозы государственным служащим, «Движение за освобождение Пуэрто-Рико», зарегистрировано в Ист-Гарлеме, Нью-Йорк, в шестьдесят девятом году. Среди имен, проходящих по задержаниям, восемь человек. Рафаэль Ортис фигурирует дважды. И еще одно имя проходит трижды.
Она протянула ленту, ткнула пальцем в строку.
Луис Антонио Сантьяго. Тридцать четыре года. Родился в Сан-Хуане, Пуэрто-Рико.
Проживает в Нью-Йорке, Бронкс, Тремонт-авеню. Задержан трижды, в шестьдесят девятом за нарушение общественного порядка на митинге, в семидесятом за порчу государственного имущества, разбитое окно федерального здания в Нижнем Манхэттене, в семьдесят первом за угрозы почтовому служащему. Все три раза отпущен, обвинения либо сняты, либо не доведены до суда.
Но это еще не все.
Я перевернул страницу распечатки. Дороти добавила перекрестную ссылку, данные из военного архива, к базе подключенного в пилотном режиме, одна из первых таблиц, введенных в систему.
Луис Антонио Сантьяго. Армия Соединенных Штатов, тысяча девятьсот шестьдесят восьмой-шестьдесят девятый. Специальность военный сапер, двенадцать-Браво.
Базовая подготовка Форт-Леонард-Вуд, Миссури. Вьетнам сроком двенадцать месяцев,
Первая пехотная дивизия, подразделение инженерной поддержки. Ранен дважды. Дисциплинарное дело, несанкционированный вынос взрывчатых материалов с базовой территории, май шестьдесят девятого.
Обвинения сняты по ходатайству командира подразделения. Уволен в запас в ноябре шестьдесят девятого.
Я остановился на этой строке и перечитал. Потом перечитал снова.
Армейский сапер. Человек, обученный работать со взрывчаткой. Человек, уже однажды уносивший взрывчатку откуда не положено.
В конце концов, человек, трижды задержанный на акциях пуэрториканского движения, связанный с Ортисом через то же объединение. И зеленый «Форд Экономолайн» с нью-йоркскими
