пространства, в котором мы проводим большую часть своей жизни. Мы должны искать новые системы организации жилья, соответствующие линии нашего роста, жилья, преодолевшего мещанский идеал «мой дом – моя крепость», жилья освобождающего нашу энергию. Ведь если мы изобретаем машины, рационализируем трудовые процессы и т. д., то всё это для того, чтобы дать нашей жизненной энергии возможности не автоматического, а органического развития, такой активности должно служить и наше жилье.
Вот почему приходится ставить такие вопросы:
1) имеются ли в наличности объективные данные для создания нашего советского типа жилья?
2) что из иностранного опыта должно быть нами учтено?
Основы нашего бытового уклада таковы: уравнение всех слоев населения в своих потребностях, норма жилплощади – новая советская семья. Уравнение в потребности является первоосновой в выработке типа, в противовес буржуазным странам, где царит полная анархия потребностей. Норма, определенные рамки требуют напряжения, изобретательности в направлении рационализации планировки и оборудования. Современную квартиру приходится разрабатывать, как наилучший современный дорожный чемодан, учитывая всё необходимое, что в ней нужно разместить, и используя каждый кубический сантиметр. Сегодня этого требует и режим экономии. Новая советская семья с фактическим равноправием мужа и жены дает женщине гораздо больше прав, чем быть только нянькой и кухаркой, и ставит ей больше обязанностей, это ставит, в свою очередь, жилью новые требования. Отсюда следует, что уже то жилье, которое мы строим сейчас, не может быть просто комбинацией из двух или трех коробок-комнат, куда мы втаскиваем постели, столы, шкафы, стулья и, приткнув всё это по углам и стенам, начинаем жить.
Фрагменты статьи «Культура жилья» в журнале Строительная промышленность. 1926
Мы не имеем еще у себя реализованных образцов нового жилья, и так как проекты, хотя бы и отличные, не так убедительны, как факты, хотя б и не столь блестящие, мы приведем здесь несколько западных примеров, чтобы сделать из них свои выводы. Здесь необходимо заметить, что действительно нового по мысли, по содержанию и по форме на Западе гораздо меньше, чем у нас это представляют. Это новое можно разбить по трем разделам.
1. Америка. Условия американской жизни выработали тип бордингхауза[187], тип меблированного дома для одиноких и малосемейных, где выработались жилячейки, могущие служить для нас полезным примером. <…> Мы выходим из коридора А, попадаем в маленькую переднюю Б и из нее в жилую комнату С. Здесь мы видим изображенными пунктиром две постели, днем они складываются, ставятся на ребро и скатываются в помещение Д так, что вся комната С остается для свободного пользования. Комната Д служит для переодевания, там шкафы и столик с зеркалом, и отсюда дверь в ванную и уборную В. По другую сторону жилой комнаты через широкий пролет мы попадаем в небольшое помещение Е, служащее столовой, двумя шкафами, с дверью посередине, оно отделяется от кухонной части К. Кухня оборудована газовой плитой на четыре конфорки, водопроводом с раковиной и устройством для мытья посуды. Комбинированный хозяйственный шкаф с системой дверей, открывающихся внутрь и наружу в коридор, дает возможность обслуживать помещение и тогда, когда все на работе и никого нет дома. Мы видим на этом примере, как помещение в 5,5 х 7,5 метров превращено в целую квартиру, легко обслуживаемую жильцами, имеющими всё необходимое тут же под руками. Особенно ценной и для нас является идея уборки кроватей на день. При нашей норме кровать занимает 20 % жилплощади. Может быть, в наших условиях такая кровать (см: «Стр. Пром» № 4 стр. 282) будет еще слишком дорога, но важна сама идея, она может быть реализована, учитывая и наше материальное положение. Мы видим на этом примере как жилая ячейка, и ее оборудование, и мебель становятся одним целым, одно определяет строй и характер другого, и наоборот.
2. Внутреннее оборудование подвижных составов. Развитие железных дорог, автомобильного и аэропланного транспорта, мореплавания с его огромными и быстроходными кораблями – всё это вырвало нас из старой обстановки и сделало опять полукочевниками. Но современного кочевника уже кибиткой не удовлетворить, наоборот, внутреннее оборудование подвижных составов представляет ему на малом пространстве больше удобств и комфорта, чем у себя дома. Обыкновенный вагон или пароход тому пример. Рядом с путями сообщения растут гостиницы, их развитие и усовершенствование должны идти в ногу с подвижными составами. <…> И в самом деле, мы видим, что каждый, кто ищет нового достижения в культуре жилья должен обратиться к изучению спального вагона, вагона-ресторана, каюты парохода и в ближайшем к кабине аэроплана и дирижабля. Здесь перед нами тоже стандарты, и стандарты интернационального характера, потому что вагоны и пароходы бегут и плывут через все материки, моря и границы. Не нужно лишь обращаться к роскошным образцам в первом классе, особо на пароходах, стараться имитировать дрянной вкус богатого особняка с его салонами разных стилей, но в средних помещениях мы можем найти в высшей степени ценные приемы утилитарной изобретательности и отличной формы. Мы видим здесь, как новая потребность и экономия пространств, обработка материала и свежие головы, не засоренные пылью старых рецептов, создают новую культуру подвижного жилья, качества которого должны быть использованы и для статического жилья.
3. Работа новых архитекторов. Еще нигде не реализовано строительство жилья в порядке массового производства, поэтому и нет еще типа, нет серии. Сегодня повсюду на свете тоже понимают, что необходимо приступить к такой же проработке типа жилья, как Форд прорабатывал тип своего автомобиля. Пока же мы имеем лишь отдельные части жилья в такой проработке (ватерклозет и ванная); сейчас вырабатывается тип кухни, это что касается целого, отдельные же части, как, например, двери, окна и предметы меблировки, хотя и производятся в массе и сериями, но безусловных типов еще не выработано. Но мы имеем на Западе отдельные опыты художников, производимые ими на свой страх и риск, так же как они пишут свои картины и лепят статуи, поэтому и нельзя требовать, чтобы эта работа не носила в большей или меньшей степени субъективного характера. Мы останавливаемся здесь на лучшем и единственном в своем роде образце, доме Шредер в Утрехте голландского архитектора Ритфельда[188]. Внешний вид его уже дает чувствовать, что внутри за этими стенами должно быть и свежее содержание. Ритфельд – лучший представитель сегодняшнего художника жилья. Он не ученый архитектор, он столяр, он не умеет рутинно чертить план, он всё делает в модели, он осязает руками вещи, и поэтому
