знаю как. Остается надеяться на то, что Белла плохо говорит по-русски, а мама — по-испански. Но есть же еще Ника.
— Ну ты даешь, братишка, — говорит она, как только снимает трубку.
Я вздыхаю, толкаюсь в пробке, снег опять повалил, как назло. Отстойный, отстойный день.
А главное, я собраться никак не могу. Все мысли мои там остались, в квартире с Надей. Что она делает, что думает, что чувствует? Остаться бы, поговорить с ней нормально. Но отец не поймет, если я на встречу не приеду. Он и так не до конца уверен, что мне стоит остаться в российском офисе.
А я даже взбрыкнуть не могу. Не теперь, когда у меня дочь. Фак! Полное дерьмо.
— Я тебя прошу, просто сделай так, чтобы у мамы не случилось припадка, — говорю быстро, — и чтобы Белла осталась в адеквате.
— Они реально встретились?
— Да. Причем в самом дерьмовом варианте, который только можно представить. Надя открыла дверь ей.
— Звездец. Попал ты, Ник. Жестко. Так у вас с Надей как? Все типа на мази?
— Ты о чем? — хмурюсь я.
— Да брось. Думаешь, мама совсем дурочка? Ты ей сказал, что между вами ничего нет. А она мне сказала, что только дурак не поймет, что вы там из постели не вылезаете.
— Ника, блин!
— А я что? Я вообще аки монахиня сижу. Не пью, не курю, матом и то не ругаюсь, что такое секс, забыла уже. Это ты у нас двоеженец.
— Я просто помочь прошу.
— Да расслабься, помогу. Отец уже уехал, так что не узнает. Советую поговорить с ним первым, иначе будет скандал.
— Знаю, — отвечаю угрюмо. — После встречи поговорю.
— Что ты вообще собираешься делать, Ник? Как разруливать?
— Не знаю, — отвечаю честно.
Но знаю одно: с Надей расставаться я больше не планирую.
Встреча проходит на удивление хорошо. Я так боялся налажать, что заранее все подготовил и сто раз перепроверил. Так что оставалось только болтать уверенно. К этому я привык за годы работы в Испании. Заставил себя все мысли в сторону отодвинуть, и договор мы заключили. Отец был доволен. Когда остались одни в кабинете, даже похвалил.
— Думал, не готов еще, но ты справляешься. Так что если не передумал, оставайся тут.
Выдыхаю облегченно. Вот теперь самое трудное.
— Только не уверен, что Белла захочет долго в Москве жить, — продолжает отец. — Впрочем, можно и на два дома. Она девушка прогрессивная.
— Как раз об этом, отец, — говорю, откашливаясь. — Я хочу разорвать нашу помолвку.
Он вздергивает брови. Это максимум эмоций, что можно от него дождаться в принципе. Вечно непроницаемый, обманчиво спокойный. Но это не значит, что стоит ждать чего-то хорошего.
— С чего вдруг? — отец внимательно смотрит, откинувшись на спинку рабочего кресла.
Я стою перед его столом, чувствуя себя, как провинившийся школьник перед директором.
— Хочу остаться в России и жениться на другой девушке.
— Вот как? Что за девушка?
— Мы когда-то встречались. Она… — чешу бровь, но произношу следующие слова, зная, что отец все равно будет спрашивать: — Она не нашего круга. Обычная девушка. И… Она растит моего ребенка. Когда я уехал в Испанию, она была беременна.
Замолкаю, жду реакции. Отец задумчиво хмурится, глядя в окно. Наконец переводит взгляд на меня.
— И как… Как вы встретились здесь? — спрашивает без каких бы то ни было эмоций. Складывает руки на животе.
— Случайно. Вообще случайно. Она даже не сказала мне о ребенке. Я сам узнал.
— И воспылал отеческими чувствами? Или не только отеческими? — он склоняет голову набок.
Я опускаю глаза, сжимая зубы.
— Это имеет значение? — говорю все же. — Я просто хочу остаться здесь и создать семью.
— Ты создашь семью с Беллой, как и планировал. Ты прекрасно знал, на что шел. Это не только о чувствах, это еще бизнес, Никита. Я окучивал ее отца очень долго. Точнее, ты сам окучивал, знаешь, чем теперь грозит твой отказ. Надеюсь, ты Белле ничего не сказал еще? Девчонка всю ночь не спала, к тебе летела, хотела приятно сделать.
Я молчу, кусая губу. Знаю, что это бессмысленно, он все равно узнает, но рассказать сложно.
— Девушка и ребенок живут у меня, — выпаливаю наконец.
Отец несколько секунд смотрит непроницаемо, потом вздыхает, потирает переносицу.
— С тобой одни проблемы, Ник.
— Разве? По-моему, все эти годы в Испании я был само послушание.
— Был. А теперь пытаешься сорвать контракт с акулой бизнеса. Он же может потопить нашу компанию, если захочет, а ты такое вытворяешь!
— Я не хотел, чтобы так вышло. Я планировал разрулить с Беллой сам, в Барселоне. Без скандалов.
— Я тебя услышал, Ник. Надеюсь, ты тоже услышал меня. Ваша свадьба с Беллой дело решенное.
— Отец…
— Иди. Мне надо подумать.
Киваю все-таки, ухожу. Хоть он и спокоен внешне, внутри, уверен, на взводе. Потому что дело касается бизнеса. Это единственное, что может его затронуть в эмоциональном плане. Пусть немного остынет, потом мы поговорим еще раз. А пока мне нужно встретиться с Беллой. Потому что отступать я не намерен. Не в этот раз.
Оказывается, Белла свалила по магазинам с Никой. Охренеть, я-то думал, она будет сидеть и переживать. Мама мне это сказала, сама девушка недоступна, а Ника не отвечает. Ладно, тогда сделаю иначе, заскочу домой.
Конечно, я бы предпочел сначала все разрулить, а потом поговорить с Надей, но чувство тревоги не проходит. Как вспомню, какими она глазами на меня смотрела, так хочется головой о стену разбиться. Въехать в ближайший столб.
Лифт по ощущениям едет очень медленно. Просто катастрофически. Притоптываю ногой нетерпеливо, пока наконец не останавливаемся. Звонок в дверь ничего не дает. Может, гуляют? Самое время. Открываю ключом, захожу внутрь, и сразу понимаю: что-то не то.
Заглядываю по комнатам и догадываюсь: большей части вещей нет. Надиных нет совсем, Аленкиных частично. Опускаюсь на стул, запускаю руки в волосы. Ушла. Просто ушла, наплевав н все соглашения. И я не могу ее за это винить. Вот совсем.
Глава 40
Надя
— Надя! — мама, ахнув, запускает меня внутрь.
Водитель, которому я приплатила, стоит позади, держа сумки.
Я очень стараюсь не плакать, но слезы сами то и дело катятся по щекам. Просто не в состоянии сдерживать их. Когда дверь за Ником закрылась утром, я готова была рухнуть на пол. Если бы не Аленка, так и сделала бы, наверное. Ползала бы по полу и рыдала. Дура. Идиотка последняя. Поверила опять!
Словам его поверила, хотя знала ведь уже: ничего они не значат! Ник
