сразу.
— Это уже не имеет значения, — произношу я, хотя внутри от этих слов все сжимается.
— Но ты имела право знать, — он гладит меня по волосам. — Возможно, вы бы тогда поговорили, все было бы… Не так.
— Па, у него невеста, — я сжимаю зубы, чувствуя, как подступают слезы. — Он ничего не сказал ни ей, ни мне. Значит, не собирался ничего менять.
— Но он перевез тебя к себе. Сказать все равно пришлось бы.
— О ребенке, — уточняю я. — Не обо мне.
Отстранившись, отворачиваюсь, покусываю палец, давя эмоции.
— А если теперь он захочет отнять Алену?
— Я буду бороться, — расправляю плечи, глядя на него. — Я ее просто так не отдам. Я хотела по-хорошему, это он…
— Но у него деньги, связи…
— Если надо, я до президента дойду, — отрезаю я, — дам такую огласку, что он сам откажется от своих притязаний.
Папа только вздыхает, потирает лоб.
— Не факт, что получится, — качает головой, я и сама это осознаю, но вернуться туда, жить как ни в чем ни бывало… А его невеста… Может, он вообще женится, и что дальше?
— Я знаю, кто поможет, — тихий голос мамы пускает по телу мурашки. Резко повернувшись, смотрю на нее.
— И кто?
— Отец этого парня.
Мама держит Аленку, дочка, увидев меня, тянет ручки. Забираю ее, продолжая смотреть на маму.
— Что это значит?
Почему я уверена, что не услышу ничего хорошего?
— Давайте вернемся в комнату, — вздохнув, мама первой уходит. Мы с папой переглядываемся в непонимании. Значит, он тоже не в курсе.
— Поясни, — обращается к ней, как только заходим в комнату.
— Когда стало известно, что Надя беременна, — мама щелкает пальцами, явно нервничая, — то я решила, что отец ребенка должен участвовать в его жизни.
— Что? — открываю я рот в изумлении. — Сначала ты от него избавилась, а потом…
— Я же не знала, что ты в положении! — перебивает она. — И я по-прежнему была против этого парня. Он бы бросил тебя рано или поздно. Но ребенка заделал, значит, обязан принять участие.
— И что ты сделала? — спрашиваю ее.
Во мне борется презрение и боль. Какое право имела она влезать в мою жизнь? Ломать ее, решать за меня? Нельзя презирать того, кто тебя родил и вырастил, но сейчас именно это чувство зреет внутри меня.
— Я встретилась с его отцом. Рассказала, что ты ждешь ребенка от его сына.
— О боже… — шепчу я. Так, выходит, Гордеев-старший все это время знал. Но почему не рассказал Нику и семье?
— Он оказался со мной одного мнения, — мама кривит губы. — Тоже решил, что вы с этим парнем друг другу не подходите. И… Мы вроде как договорились.
— О чем? — голос папы, обычно такой мягкий и теплый, сейчас режет металлом.
Даже я ежусь, мама вжимает голову в плечи.
— Я хотела, как лучше, — лопочет она, — было ясно, что Аленку никогда не примут в этой семье. А этот мужчина… Он предложил мне деньги. За молчание, за то, что ребенка не будет в жизни его сына, что он не узнает о нем.
Я сползаю по дивану, на котором сидела, на пол. Утыкаюсь лбом в колени.
— Ты совсем что ли с ума сошла? — гремит голос папы, Аленка начинает плакать, я подхватываю ее, прижимаю к себе. Хаотично целую, куда попадаю, шепча:
— Все нормально, малышка, все хорошо. Никто не обидит.
— Прости, — папа трет переносицу, потом снова обращается к маме. — Ты чем вообще думала?
— Я считала, что поступаю правильно, — мама все же вздергивает подбородок. — Было ясно, что им никогда не сойтись, никто не допустил бы, ты не понимаешь? А он заплатил хорошо. Я бы даже сказала… Я шокирована была. Счет в банке открыл на имя Аленки, кинул деньги, и постоянно пополняет.
— Счет? — смотрю на нее большими глазами.
— Я бы рассказала о нем. Позже. Доступ к нему только у тебя, там твои данные, не мои. Я же хотела, как лучше, ты пойми! А так у Аленки есть хорошее будущее!
— А то, что ты мое настоящее сломала тогда, тебя не волнует? — спрашиваю с надрывом в голосе.
Мне хочется орать, но позволить себе подобного при дочери не могу.
— Он бы все равно тебя бросил, — она повторяет эти слова, как мантру.
Словно пытается не меня, а саму себя успокоить.
Я качаю головой, не находя слов.
— Я так разочарован в тебе, — папа смотрит на маму с болью в глазах, она поджимает губы, уголки сильно опускаются вниз.
— Я просто переживала за ее будущее, — теряет мама былую уверенность. — Вот так запросто она взяла, переспала с каким-то парнем… Они и встречались всего ничего. И сейчас то же самое… Если бы не Аленка, кто знает, как бы вообще сложилось все… И хорошо, что ребенок здоровый родился, а то…
— Мам, я не твоя сестра! — не выдерживаю я. — Мне девятнадцать было, когда мы с Ником познакомились. Да если бы я так хотела по парням таскаться, думаешь, не нашла бы способ? Мне это не нужно было! Я влюбилась в Ника! Я с ним хотела быть! А ты… Ты…
Развернувшись, ухожу в комнату. Закрыв дверь, прислоняюсь к ней спиной, качаю на руках Аленку. Они уже почти одеревенели, но я этого не чувствую толком.
— А теперь что? — слышу вопрос папы. — Что ты говорила о помощи?
— Он звонил мне, — отвечает мама. — Приехал сюда. Злой, как черт. Угрожал. Мы ведь договорились… Деньги эти, я же их взяла.
— И каким же образом тогда он нам поможет? — зло спрашивает папа дальше. — Ты вообще понимаешь, с кем связалась? С бизнесменом, дельцом, который не будет размениваться, желая получить то, что надо. Головой думала вообще, а?!
— Я не думала, что все дойдет до такого!
— И все равно молчала! Надеялась, что само рассосется и не придется отвечать за свои поступки? И ты себя сильной и ответственной называешь? Ты нашей дочери жизнь сломала!
— Я все исправлю.
— Как?
— Отец этого парня сказал, что сын женится, это вопрос решенный. Он отправит его в Испанию. А мы должны просто сделать так, чтобы Ника оставили мысли о Наде и дочери.
— Мысли? — я выхожу из комнаты. — Какие мысли? Он сказал, что думает Ник?
Мама молчит, нервно перебирая пальцы. А потом выдает:
— Он сказал, что хочет жениться на тебе, Надя. Расторгнуть помолвку. Но этому никогда не бывать. Его отец не позволит. И я тебя прошу, ради всего святого, он точно не тот человек, с которым стоит вступать в войну. Мы должны отступить, иначе последствия могут быть ужасными.
