применимы и к нам: «Через бедствия свои открыли они путь в новые земли; после этих бурь другие люди находят там покой, купленный — страданиями тех; и приходят словно на брачный пир, где все для них приготовлено».
Когда осталась в поселении всего одна лодка, да и та не слишком хорошо оснащенная, людей разделили на несколько отрядов, человек по 6–7, чтобы каждому отряду по очереди выходить в море с сетью, купленной для лова морского окуня и другой рыбы. Едва лодку разгружали, как следующий отряд выходил на ней в море. И не возвращались, пока хоть что-нибудь не добудут, хотя бы рыбачить приходилось по 5–6 дней, ибо они знали, что дома нет ничего и вернуться порожним значило бы очень всех опечалить. Отряды даже соревновались, кто выловит больше. Если лодка долго не возвращалась или мало привозила, шли собирать съедобных моллюсков, которых выкапывали из песка во время отлива. Так жили в летнее время, пока бог не пошлет что-нибудь получше; зимою большим подспорьем были земляные орехи и дичь. А летом удавалось иной раз подстрелить оленя; за этим отряжали в лес одного-двух лучших охотников, а добычу делили между всеми.
Пришли наконец письма от пайщиков, которые приводить целиком будет чересчур долго и скучно и из которых узнали мы о новых напастях и испытаниях. Начинались они так:
Возлюбленные друзья, невзгоды и горести ваши были велики, но немало и нам довелось испытать неудач и трудностей. С большими хлопотами и затратами отправив корабль «Парагон», полагали мы, что на том кончатся наши заботы; а он спустя 14 дней вернулся потрепанный бурей, с опасной течью, так что пришлось поставить его в док и затратить на него 100 фунтов. Пассажиров пришлось содержать 6–7 недель, причем недовольство и роптание их так были велики, словно готовился бунт. Надеемся, однако, что все будет хорошо и обернется к вашей пользе, если только станете терпеливо ждать и хватит у вас сил продержаться. Тем временем корабль м-ра Уэстона доставил нам ваши письма и др. Добрые вести, которые шлете вы, весьма нас порадовали и т. д.
Письма были от декабря 21-го 1622-го.
Об этом письме сказано довольно.
Упомянутый в нем корабль привел к нам м-р Джон Пирс, который снарядил его за свой счет, в надежде сделать большие дела. За пассажиров и товары, отправленные с ним пайщиками, получил он фрахт и должен был выгрузить их здесь. На его имя взят был первый патент, ибо с некоторыми пайщиками он связан был дружбою или родством. Но тогда они лишь воспользовались его именем. Увидев, что здешнее поселение с божьей помощью преуспело и Тем снискало благоволение Совета Новой Англии, он испросил другой патент (на имя поселенцев), с правами куда большими, и без труда его получил. Однако он намерен был владеть им сам, а поселенцев сделать как бы своими арендаторами, чтобы давать им лишь то, что ему заблагорассудится, и быть для них также и главным судьею; как видно будет из дальнейшего. Да только господь не допустил этого. После первого плавания с упомянутым грузом м-р Пирс снова снаряжает корабль, набирает побольше пассажиров не слишком высокого сорта, лишь бы возместить свои убытки, и во второй раз пускается в путь. А что случилось после, видно из другого письма, посланного губернатору одним из главных пайщиков 9 апреля 1623-го и гласившего следующее:
Возлюбленный друг, отправляя последнее свое письмо, рассчитывал я, что ныне будут уже вести от вас. В декабре, когда писал к вам, думал я, что м-р Джон Пирс вернется не иначе как с добрыми вестями. Но богу угодно было, чтобы привез он дурные вести о буре, вынудившей его вернуться с полпути; хотя милосердный господь и сохранил жизнь всем 109-ти, Но потери м-ра Пирса, а значит и наши, столь велики, что поистине и т. д.
С большими хлопотами и расходами добились мы, чтобы м-р Джон Пирс передал нам главный патент, который взял он на свое имя и тем сделал недействительными прежние наши права. С прискорбием должен сообщить, что очень многие здесь видят в неудачах первого и второго плавания справедливую божью кару; тот, кому так доверяли мы, когда воспользовались его именем, вознамерился взять власть над всеми нами и сделать вас и нас своими арендаторами, во всем от его воли зависимыми, ибо права наши и патент стараниями его оказались недействительны. Я хотел бы судить о нем милосердно. Однако нежелание его отказаться от своей власти и цена в 500 фунтов, которую запросил он за то, что обошлось ему всего в 50 фунтов, многих вынуждают сурово его порицать. Общество пайщиков потеряло на товарах, отправленных с его кораблем, считая расходы на пассажиров, 640 фунтов и т. д.
Мы срядились с 2-мя купцами насчет корабля «Анна», в 140 тонн, который к концу этого месяца готов будет доставить 60 пассажиров и 60 тонн товару и т. д.
Это письмо было от 9 апреля 1623-го.
Так судили они сами о поступках этого человека; и мне подобало сообщить о них именно не моими, но собственными их словами. И хотя все истраченные крупные суммы не возместил он ничем, кроме возвращения патента и своего пая, он не успокоился и подавал иски во многие суды Англии, а когда в исках ему отказали, пожаловался парламенту. Но сейчас его нет в живых, и господь ему судья.
Во второе плавание корабль его потерпел величайшие бедствия, какие возможно перенести и не погибнуть; как слышал я от м-ра Уильяма Пирса, который был тогда на нем капитаном, а также от многих пассажиров. Дело было в середине февраля. Буря бушевала почти 14 дней, а в течение 2-х или 3-х суток сила ее была необычайной. Когда срубили мачту, снесло кормовую рубку и всю почти надводную часть. 3 человека едва справлялись с рулем; рулевого пришлось привязать, не то был бы он смыт волной; корабль так заливало, что люди на палубе часто не различали, на борту они или за бортом; а однажды он так накренился, что казалось, уже не выпрямится. И все же господь сохранил их и благополучно привел корабль в Портсмут, на удивление всем, кто увидел, как он выглядел, и услышал, что вытерпели на нем люди.
В конце июня прибыл корабль, доставивший капитана Фрэнсиса Уэста, назначенного адмиралом Новой Англии, чтобы препятствовать вторжению чужеземных кораблей, а также рыболовных судов, если идут на лов или для менового торга без разрешения Совета Новой Англии, за которое немало приходилось платить. Да только сделать он ничего не
