почему на нас хотят напасть другие вампиры и терновые ведьмы? Что мы им такого сделали?
Посейдон вздохнул.
– Злость. Разочарование. Месть. Конфликт такой же старый, как и сам Край Омел. Сдаётся мне, дело тут в стремлении к власти. Терновые ведьмы хотят применять свою магию, не учитывая интересы людей и других существ, которых считают неполноценными, второсортными. В этом они едины с вампирами. Но ни вампиры, ни терновые ведьмы не справятся поодиночке с ведьмами из Края Омел. А вот вместе…
Седрик подумал о Крутче, который хотел наказать людей за то, что они не щадят природу и безжалостно грабят мир. А ещё подумал о том, что поводов для ссоры и драки всегда оказывается больше, чем поводов для мира.
Его отец тяжело вздохнул.
– Я всё сильнее осознаю, как мне невероятно повезло, что я могу снова обнять тебя. Всё могло плохо кончиться. Седрик, если ты ещё раз ввяжешься в конфликт с кем-то вроде вампиров, я посажу тебя под домашний арест. И мне всё равно, что твоя мать нимфа, а дед – бог лесов. Моя любовь, твоя покойная мать, тоже встречалась со мной, и ты видишь, что со мной стало.
Седрик опустил голову, скрывая улыбку, широко растянувшую его губы.
Когда он немного позже наконец рухнул на свою кровать с балдахином, он всё ещё был взбудоражен событиями последних дней. То, что началось с кражи книги в праздничный день, с пугающей быстротой обернулось серьёзной угрозой.
В опасности были Край Омел, дом, друзья. Да наверняка и они с отцом, если на деревню действительно нападут. У него по спине пробежал табун мурашек, когда он вспомнил ухмылявшегося самаритянина на платформе метро. Вспомнил то жуткое ощущение отсутствия всякой человеческой энергии и тепла, когда он искал вампира в золотом мире.
Эти существа несут в себе смерть. Сможет ли Край Омел защититься от них? Грифон их защитит. Но если нет? Седрик уже давно не видел магического стража, пожалуй, с первых дней после схватки на стене.
Перед его мысленным взором возник Крутч – в костюме, жилетке и дорогих чёрных туфлях, – когда они встретились в Лондоне возле антикварной лавки. Он вспомнил разочарование на лице Крутча, когда тот понял, что Седрик не пойдёт с ним, чтобы… Как это сформулировал Крутч: «…править людьми»?
Седрик снова ощутил боль, ноющую боль в сердце из-за потери друга. Но был ли Крутч по-прежнему… его другом? Для Эмили и Эллиота он был врагом. А Седрик просто не мог себе представить, что Крутч… злой. Это просто невозможно.
Он был уверен, что их с Крутчем история ещё не закончена. Точно нет.
Эта мысль принесла ему радость и одновременно заставила содрогнуться. Они непременно встретятся вновь. Уже скоро.
Седрик закутался в одеяло и уснул беспокойным сном.
Глава 26
Первый полёт
Следующие дни не принесли желанной безмятежности, хотя друзьям повезло и никто больше не вспоминал об обещанных карах: вести, которые они принесли с собой из Лондона, были слишком пугающими. Под деревней паладины приступили к обучению добровольцев приёмам боевой магии. От Эллиота, который был на тех тренировках одним из лучших среди ровесников, Седрик узнал, что его друг записался в первый отряд. Теперь он вставал намного раньше своей семьи, хватал у удивлённых пекарей-домовых в пекарне свежие булочки, наливал чай во всегда-горячую-и-с-сахаром-дорожную-кружку и на восходе солнца уже был на поле и слушал наставления паладинов.
Эмили после встречи с Данделией, бывшей деревенской травницей, была ужасно огорчена и разочарована и заявила, что теперь сама будет изучать знахарское дело. Она хотела не сражаться, а лечить и ходила к старым и опытным деревенским травницам, чтобы узнавать у них испытанные веками рецепты. Ко всеобщему удивлению, в том числе и её собственному, она проявляла поразительный талант при варке магических зелий, быстро запоминала заклинания и делала большие успехи.
– Немножко жабьих слёз, мёда и шиповника для вкуса, а также щепоть сушёных соплей тролля хоть и не помогают от вампиров, но хороши от дурноты при передвижении по тайным тропам, – сообщила она как-то раз своим друзьям.
Рядом с ними Седрик казался себе бездельником. Он не знал, чем ему заняться. Как ему помочь в случае нападения на деревню? Едва ли он мог заслонить её от вампиров стеной плюща.
Поэтому он удручённо одолел последние метры холма и посмотрел вниз на Глен-Дахейг, долину, в конце которой виднелась магическая деревня. Ао Таэрас, лесной эльф, показал ему дорогу, и Седрик рано утром перешёл через мост Три Прыжка, пересёк квартал Каменных Дубов с его домами на деревьях и через маленькие ворота в крепостной стене вышел из деревни на горную сторону. Ворота не охранялись, и его это обеспокоило.
Целый день он бродил вверх и вниз по лугам с жёсткой травой, согнутой ветрами и снегом, перепрыгивал через бесчисленные ручьи и замшелые камни и наконец остановился перед дубом, который заставил зазеленеть несколько недель назад посреди зимы – в тот раз, когда узнал, что является друидом, и прилетел сюда с Эмили и Эллиотом, чтобы испробовать свои новые силы.
В отличие от других деревьев, росших на холме, это дерево, его дуб, был покрыт сочной зелёной листвой. Седрик увидел его ещё издалека. Место, где стоял дуб, казалось, притягивало его магией. Подойдя к дубу, он прижал ладони к его грубой коре и прислушался к нежному гудению. От ощущения мощной силы жизни в дубе закололо кончики пальцев.
Раздался чей-то голос. Хотя Седрик сразу узнал в нём грубый треск камней и шорохи гальки, юного друида поразила звучащая в нём нежность.
Он быстро убрал руку с коры и повернулся. Перед ним стоял скальник. В прошлый раз он яростно обругал Седрика за дерево, которое друид заставил распустить листья среди снега и холодов, а теперь лишь спокойно смотрел на него своими серыми глазами.
– Крррк! С деревом всё хорошо… крррк. Это… крррк… удивительно!
Седрик осторожно улыбнулся.
– Да, я знаю. Дуб сильный и здоровый. У него всё хорошо, – повторил он слова каменного существа. Перед ним стоял не кто иной, как скаловеликан. Скальники могли появляться в разном облике: как каменные карлики, вроде существа перед ним или как огромные непобедимые скаловеликаны.
– Крррк… кто ты? Кто ты, раз можешь зимой дарить растениям весну? Крррк? – спросил скальник. Мелкие трещины, мох и лишайники покрывали его каменное лицо и туловище. Он был не выше маленького ребёнка, но
