Совершив над собой волевое усилие, я загнал боль в дальний угол сознания и скомандовал своему неживому помощнику: «Давай!» С момента, когда нескладный силуэт вырвался из комнаты до мгновения, когда когти нежити принялись полосовать врагов, минула всего десятая часть секунды. В мое сознание хлынул поток информации и ощущений, которые испытывал измененный мертвец.
Горячая кровь хлестала фонтанами. Длинные когтистые пальцы разрывали композитные материалы и бронеэлементы. Они делали это с такой же легкостью, с какой я вонзаю пятерню в свеженькую курицу гриль. Воздух звенел от испуганных и болезненных воплей. Руки с хрустом выворачивались из суставов. Щелкали затворы винтовок, свистели пули, рикошет пел шаманские песни, оставляя выбоины в стенах. Но достать стремительную и неуловимую нежить было выше человеческих сил.
Противники падали под могучими ударами, словно колосья под серпом. Один. Два. Три. Пятеро. А потом наступила абсолютная тишина. Даже дипломат, обожженный химическим дымом, трусливо притих и перестал стонать.
После того как старшина закончил крошить штурмовиков в мелкий винегрет, прихожая моей квартиры и лестничная клетка стали напоминать филиал скотобойни. Они были сплошь усеяны выпавшими внутренностями, оторванными конечностями и совсем уж неопознаваемыми мясными фрагментами. Вокруг стоял раздражающий ноздри смрад кишок и крови, к которому мой дар не остался равнодушным. Тьма в глубине души всколыхнулась черным морем, но получив воображаемый шлепок по бархатной морде, недовольно улеглась обратно.
Я неспешно вышел с разрушенной кухни в еще более изуродованный коридор и уже собственным взглядом оценил масштаб побоища. М-да-а… моему жилищу теперь определенно требуется ремонт. Неплохо мы тут со старшиной порезвились…
— Что это тут такое… — раздался из-за соседской двери ворчливый возглас. — Совсем с ума уже сошли, людям завтра на работу, отдыхать надо, а они тут устроили не пойми ч…
Возрастная дама, выглянувшая в подъезд, осеклась сразу же, как увидела багровые потеки на стенах и потолке. Приоткрыв рот, она обвела преисполненным ужаса взглядом неприглядную картину, а потом остановилась на мне.
— Извините, — виновато улыбнулся я и легонько пнул чье-то выпотрошенное туловище, — они больше не будут шуметь. Обещаю.
Зрачки соседки, с которой я даже не успел за годы проживания познакомиться, закатились под веки. Сомлев, она сползла по косяку и упала, вывалив за порог одну ногу, обутую в смешную розовую тапочку. А сразу после этого с жужжанием разошлись и створки лифта. Я повернулся в ту сторону, готовясь встречать новых гостей. Но увидел только выходящего из кабинки Умара.
— А… э… чт… — потерял дар речи напарник, обнаружив меня посередь зверской кровавой вакханалии. — Аллах всемилостивый, что тут произошло⁈
— Челюсть подбери, пока горло не простудил, — с усмешкой посоветовал я молодому инквизитору. — Заходи, сейчас все расскажу. Можешь не разуваться…
Глава 19
— Какой-нибудь отклик чувствуешь, Умар? — спросил я, не переставая сливать в кладбищенскую землю некроэфир.
— Тут вообще очень шумно… — поморщился мой напарник. — Мешают работать. Но я уверен, что конкретно эта могила безмолвствует.
— Понятно. Значит, Муллу вычеркиваем. А жаль… Покойся с миром, брат.
Поднявшись с колена, я осенил надгробие крестным знамением. Пусть погребенный здесь инквизитор и был мусульманином, но, думаю, обиды он на меня держать за такое не станет.
— Кто следующий? — спросил я у Сынка.
— Так… — парень сверился со списком, загруженным в телефон. — В тридцать втором секторе похоронено еще двое наших. Домовой и Рашпиль. Двадцать восьмой и двадцать девятый годы смерти.
— Мы их, конечно, проверим, но я бы на успех особо не рассчитывал. Парни погибли довольно давно. И вряд ли их разумы продержались так долго в темнице мертвой плоти.
— Согласен, командир… — неуютно повел плечом Умар. Его заметно пугало то, чем мы сейчас занимались. Но он изо всех сил старался этого не выказывать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— На этом кладбище всё?
— Да. Ой, стоп! Нет, есть еще один инквизитор. Захоронен в этом году! Персональный идентификатор: Изверг.
— Звучно, — поджал я губы. — Не припомню, чтобы мы с таким пересекались. Надеюсь, ему позывной дали не за личные качества. Иначе вряд ли мы с ним общий язык отыщем.
— Читаешь мысли… — кисло улыбнулся Салманов.
Дальше мы шли в молчании. Но молодой помощник все время набирал воздух, но потом в последний момент выпускал, так ничего и не сказав. В конце концов я не выдержал и толкнул его локтем:
— Выкладывай уже, хватит пыхтеть.
— Командир… а как президент отреагировал на то, что у тебя в квартире произошло?
— Никак, — презрительно хмыкнул я. — Он предпочел втянуть язык в задницу и отдать ситуацию на откуп дипломатам.
— А они что?
— Ну что-что… направили ноту протеста, выразили обеспокоенность и глубокую озабоченность. Судьба иностранного атташе взволновала их куда сильнее, чем покушение на инквизитора. На этом пока всё.
— Серьезно⁈ Да они… они…
Умар от возмущения аж поперхнулся. И я успокаивающе опустил ладонь на его плечо.
— Все нормально, брат, — умиротворенно изрек я. — Разве ты ждал другого от людей, которые столь неуверенно принимают решения даже в собственной стране? Президент боится войны. Боится, что откроется второй фронт в довесок к неживой угрозе.
— Вот шайтан… — стукнул кулаком по бедру Сынок. — И как нам быть? Ведь к следующей попытке они подготовятся значительно лучше!
— Следующей попытки не будет, — твердо ответил я. — Мы ударим раньше. И именно поэтому мы здесь. Мы соберем свой собственный отряд мертвецов. Тех, кого официально считай что и нет. Неповоротливая бюрократическая махина со мной одним долго возилась. А уж пока она будет думать, как переварить возвращение из загробного мира десятка таких, как я, то мы успеем сделать свой ход. Пришли. Куда дальше?
— А, да… — Умар отвлекся и снова сверился с информацией в смартфоне. — шестнадцатый ряд, поворот на север.
Вскоре мы отыскали нужную могилу, с надгробного камня которой на нас смотрела фотография сурового короткостриженого мужчины. Его тяжелый взгляд пронизывал насквозь, а чуть нахмуренные брови придавали лицу грозное выражение. Даже не берусь судить, какой эффект он производил вживую. Если уж одно только изображение на памятнике выглядело столь впечатляюще.
— Что скажешь? — обратился я к Салманову. — Слышишь его?
— Не-а, — покачал головой боец. — Тишина полная. Только мертвецы по соседству стонут.
— А вот так?
Я прижал ладонь к влажной почве и обратился к дару. Темная энергия хлынула из меня мощным потоком. Она проникала сквозь проторенные дождевой водой мельчайшие ходы все ниже и ниже, пока не обволокла целиком зарытый гроб. А затем некроэфир просочился и через эту преграду…
— Командир, кажется, есть! — от избытка чувств молодой инквизитор перешел на громкий шепот. — Мне показалось, что из-под земли словно бы раздался протяжный вздох! Ну, знаешь, как люди потягиваются после долгого сна? Не останавливайся!
Знаком показав, что понял Умара, я продолжил накачивать землю черным туманом. Его было так много, что он не успевал впитываться в почву и медленно заполонял пространство вокруг меня. Спустя десяток минут мы с напарником уже целиком скрылись в облаке, практически перестав видеть окружающий мир. Хотя нет. Какие-то отдельные силуэты и очертания вокруг все же угадывались. Вот только игра ли это воображения или глюк моего восприятия, но… Мне показалось, что я перенесся вообще в другое место. Ну серьезно, откуда взяться в Москве скалам, подпирающим облака? Объяснить точнее, к сожалению, у меня не получалось. Слишком уж зыбким было это ощущение.
— Юрий, кажется, он говорит со мной! — немного тревожно пробормотал Умар. — Что-то спрашивает, но я не все слова разбираю.
— Тогда можешь сказать, что у господа на него все еще есть планы…– я перестал изливать некроэфир и отряхнул ладони. — Звони нашим, пусть выходят на администрацию кладбища. Будем изымать тело.
