—…
— Ух, мать твою! Давай, вези меня к Аиду!
Глава 17
—… и не говори, Аллочка! Жить совсем уж дорого стало! Хорошо еще Никитка мой в последний год устроился нормально. Платят нерегулярно, но о-о-очень прилично. Мы с первой же его премии ремонт сделали. А со второй остаток ипотеки закрыли. Если б не его новая работа, то одни бы макароны и жрали! Ой, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб так и дальше было! А еще мне тут по большому секрету сказали…
Полноватая дама в атласном домашнем халате, бигудях и мобильником возле уха, встрепенулась от требовательного стука в дверь. Кто-то ломился в квартиру с такой силой, что дребезжало подвешенное в прихожей зеркало.
— Ой, дорогая, похоже, Никитка мой вернулся! — поспешно распрощалась женщина с подругой. — И, кажется, опять не в духе. Что-то у него последние пару месяцев не клеится по работе. Я перезвоню. Всё-всё, убегаю. Целую тебя, красотулька! Ха-ха! Давай, пока!
Домохозяйка отложила телефон и засеменила по коридору, параллельно отгоняя трусливо суетящуюся собаку.
— Фу, Барри! Место! Место, я сказала! Вот оттопчу тебе все лапы, будешь знать, дурачок ты лохматый!
«Бум-бум-бам!» — повторился требовательный стук.
— Да иду! Летать не умею!
«Бум-бух-бух!»
— Господи, да что ж там за шлея тебе под хвост попала⁈ Открываю!
Глянув в глазок и убедившись, что на лестничной клетке действительно стоит ее супруг, женщина отперла два замка, сняла толстую цепочку с косяка и сдвинула массивный шпингалет. Ее благоверный с тех пор, как стал хорошо зарабатывать, превратился в настоящего невротика. Если дверь не заперта на все засовы, то он даже уснуть не сможет. И от жены он требовал таким образом закрываться всегда. В том числе и средь бела дня.
— Что стряслось, Никитушка? — не на шутку обеспокоилась дама, когда муж втиснулся в прихожую, постоянно оглядываясь через плечо.
— Люба, где моя сумка⁈ — пропустил он мимо ушей слова своей второй половинки.
— Какая?
— Ну не включай дуру! — истерично прикрикнул мужчина. — Та самая! С бабками!
— Так это… на своем месте… Я не трогала ее…
Домохозяйка боязливо отступила от спутника жизни. Таким взволнованным она его не видела никогда. Складывалось впечатление, что за ним демоны по пятам гнались.
— Никитушка, пожалуйста, объясни, что происходит? — взмолилась супружница, хватаясь за объемистую грудь.
— Не гунди под руку! — на повышенных тонах отозвался тот, убегая в спальню.
Там мужчина занырнул в шкаф и принялся вышвыривать вещи прямо на пол. И вид такого беспорядка стал для жены последней каплей. Она прикрыла лицо ладонями и тихонько заплакала, боясь задавать новые вопросы.
— Люда, угомонись… — чуть смягчился муж. — Мне… мне нужно срочно уехать. Не знаю насколько. Но я тебя не брошу. Я тебя тоже заберу. Пусть только сначала все уляжется…
— Это все из-за твоей новой работы⁈ — всхлипнула дама. — Я так и знала, что нечисто с ней дело! За честный труд никогда столько не заплатят…
— Заткнись, Люда, я прошу тебя! Закрой рот! Я и так в жопе, еще и ты мне тут мозги полощешь!
— Не могу поверить… — женщина облокотилась спиной на стену и медленно по ней съехала вниз. При этом слезы бежали из ее глаз безостановочно. — Никита, что ты натворил? За что ты получил все эти деньги?
— Я… я не могу сказать…
Супруг намеревался на этом и закончить диалог. Однако эмоции собеседницы хлесткими пощечинами атаковали его дар. И он осознал, что просто обязан успокоить свою жену. Ну или хотя бы попытаться. В противном случае, обстановка грозила выйти из-под контроля.
— Мне платили за то, чтобы я управлялся с трупами с помощью своей силы, — расплывчато поведал мужчина, не переставая перерывать шкаф. — Но сам я никому не вредил!
— Что? — ошарашено замерла домохозяйка. — Но ты же клялся мне, что никогда не станешь идти на поводу у нечистого! Ты перед ликами святых божился, в церковь со мной ходил! Ты из рук батюшки причащение принимал! И после этого всего ты…
— Да выкинь ты из головы всю эту православную чушь! — опять сорвался на крик благоверный. — Я ради тебя старался! Хотел, чтобы мы жили нормально, а не как собаки в занюханной бетонной конуре! Чтоб ты свои сраные шмотки могла таскать и перед тупыми подругами хвастаться! Чтоб я на ужин в тарелке видел не перемолотые с хлебом обрезки свинячьей шкуры, а настоящий мясной стейк! Понимаешь ты это⁈ Сука, где мой «загранник⁈»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Дама от этих откровений стала белее мела. Но лицо ее при том приобрело брезгливое и презрительное выражение.
— Бог накажет тебя, Никита, помяни мое слово. Он не прощает тех, кто покусился на души умерших…
— Я же сказал, захлопнись, дура! Лучше помоги паспорт найти! Мне надо сегодня же уехать из страны, иначе инквизиция меня…
Продолжение фразы утонуло в пронзительном собачьем визге, который резал по ушам как скрип пенопласта по стеклу.
— БАРРИ, ФУ! — синхронно заорали супруги.
Но на сошедшего с ума пса это не подействовало. Он принялся метаться по комнате, врезаясь в мебель. А когда хозяин вознамерился взять его на руки, то оказался награжден за это весьма болезненным укусом.
— А-а-а-а! — затряс пострадавшей конечностью мужчина. — Скотина мерзкая! Да я тебя щас…
«Тук. Тук. Тук.» — звук нарочито медленных ударов в дверь прервал разозленного инфестата. Он сперва сравнялся цветом с бледной женой, а потом и переплюнул ее.
— Это за мной… — одними губами пробормотал Никита и после секундного ступора лихорадочно заозирался в поисках укрытия.
Собака, продолжая скулить и повизгивать, умчалась из комнаты. Но до нее никому уже не было дела. Паникующий мужчина остановил взгляд на окне. Третий этаж. Высоко. Но так хотя бы остается призрачный шанс уйти от погони! Да, пожалуй, это лучшее, что можно сейчас сделать…
Из прихожей донесся оглушительный грохот. Кажется, многочисленные замки и толстый шпингалет не задержали незваных гостей. Чертыхнувшись, инфестат прижал к себе сумку с деньгами, а затем ринулся к окну. Закрыть лицо рукавом, зажмуриться, прыгнуть! Хрясь! Тройной стеклопакет разошелся от удара паутиной трещин, но выдержал.
— Да что ж за дерьмо, мля… — в отчаянии простонал супруг, слыша, как в коридоре квартиры уже топочут бронированные ботинки ликвидаторов.
Действуя одной рукой, он лихорадочно повернул оконную ручку, выдавил москитную сетку и без раздумий сиганул вниз. Одаренный при этом даже испытал некое облегчение. Правда, длилось оно недолго. Мощное столкновение с земной твердью вышибло весь воздух из беглеца. После падения он только и мог, что слабо шевелиться, хрипеть, да стискивать свою проклятую ношу с грязными деньгами. Прыгун изо всех сил старался подняться и пуститься наутек. Но разлившаяся по всему телу слабость не давала даже полноценно вдохнуть.
И тут вдруг где-то возле головы инфестата раздался едва слышимый шорох. Мужчина с огромным трудом повернул шею и чуть не заорал от ужаса, завидев нависшую над собой чудовищную оскаленную пасть. Таких тварей одаренному еще не доводилось видеть. Если это был и упырь, то невероятно огромный! И превращенный силой некроэфира во что-то совсем уж немыслимое…
Монстр осторожно придавил лапой беглеца, будто бы предостерегая его от любого неверного движения. И тот увидел, как десятисантиметровые когти чудища легко входят в каменную брусчатку. Совсем рядом с лицом инфестата…
Истово взмолившись богу, в которого никогда, по правде говоря, и не верил, мужчина воззвал к своему дару. Если его поймала нежить, то она должна быть восприимчива к силе тьмы! И может не все еще потеряно.
Незадачливый прыгун исторг из себя столько мрака, сколько смог выдавить. Он пытался утопить существо в нем, нарушить действующую связь с кукловодом. А потом, по возможности, и самому внедриться в нее, перенастроив на свой разум. Вот только что-то изначально пошло не так. Поскольку этот странный упырь… самостоятельно поглощал некроэфир⁈
— Не… может быть… — слабо прошептал инфестат, теряя всякую волю к сопротивлению. — Это… это…
