с моим пожизненным содержанием? — забросила Елизавета Борисовна пробный шар.
— Сразу нет, и это не обсуждается. — отрезал я. Истории про хитрых бабок, которые легко расторгали договоры купли — продажи родились еще до того, как Долина спела о погоде в доме.
— Я могу либо купить вашу квартиру, или арендовать ее на пару месяцев под агентство недвижимости, а вы, на заработанные таким образом деньги, можете уехать в санаторий, отдохнуть и поправить здоровье. Только решение принимайте быстро, у вас сутки на ответ.
Отказав соседке в доставке продуктов из магазина, а то бабка будет думать пару месяцев, я вручил ей пакет муки из запасов жены Валерия Михайловича и начал сам собираться к визиту в Верховный Совет. Чтобы не вводить в искушение граждан, имеющих асоциальные наклонности, я включил по всей квартире свет и регулятор громкости телевизора был повернут на максимальное значение. Пусть враги думают, что в квартире кто-то есть, а я, надеюсь, за час обернусь.
Выходил я из квартиры максимально тихо и аккуратно, и вокруг дома шел вплотную со стеной, чтобы никто с верхних этажей не увидел покидающего дом соседа.
Генеральский костюм я отдал попрошайке, сидящему на тротуаре, выложив перед собой многословное объявление на куске картона, который начинался словами «Сами мы люди не местные…», предварительно купив приличный костюм в «итальянском» магазинчике неподалеку, так что в здании Белого Дома я смотрелся вполне гармонично, не выделяясь из толпы многочисленных клерков.
Москва. Здание Верховного Совета.
Фотографию, изготовленную за пять минут по «срочному» тарифу, помощница Кирюхина вклеила в мое новое удостоверение, отправив скрепить ее печатью в Управление делами Верховного Совета — год назад законодательная власть выбила себе собственную структуру снабжения всякими разными приятными вещами, типа, квартир и машин, а раньше все зависело от Президентской администрации.
Кирюхина я встретил случайно, проходя по коридору в сторону выхода. Так, как мне сказали, что парламентская комиссия будет утверждена завтра по персоналиям, и завтра я смогу приступить к работе в ней.
— Павел! Давай зайдем в кабинет… — под злыми и недоуменными взглядами, окружающих главного законодателя страны соратников, Кирюхин поманил меня в ближайший кабинет, обитатели которого выметнулись из помещения по взмаху руки главного босса.
— Ну что, получил удостоверение? Доволен? — Иван Викторович присел на краешек стола: — Только говори быстро, у меня всего три минуты.
— Получил. Недоволен. — кратко, как просили, ответил я.
— Что опять не так? — нахмурился Иван Викторович.
— Докладываю — в условиях вакуума власти в стране положение Верховного Совета нестабильно, сотня вооруженных людей его захватит и разгонит за двадцать минут. И вы знаете, что такие люди есть, и они никуда не делись, и завтра им может поступить приказ доделать дело, за которое они уже получили аванс.
— Ну ты тут точно преувеличиваешь. У нас знаешь, сколько охраны?
— Никак нет, не преувеличиваю. Охраны, может быть, и много, но она растянута по разным проходным и не готова отразить концентрированный удар хорошо вооруженных, обученных и мотивированных людей. Второе. Комиссия будет работать очень медленно и расследование ни к чему не приведет. Вам надо вызвать несколько злых военных прокуроров из Анадыря или еще какой дыры и мотивировать их на результат, а им дать много — много помощников. Прокуроры будут знать в каком направлении копать. А копать будут уже эти помощники, которым будут давать конкретные команды военные прокуроры. Ну, как-то так схему работы я вижу.
— Ладно, несколько прокуроров я найду, есть у меня люди на примете. А откуда взять помощников, тем более многочисленных?
— И есть здесь такая буква — в учебном центре ГУВД города Москвы который месяц маются дурью четыре сотни офицеров уголовного розыска, которых откомандировали сюда еще в начале лета, на случай беспорядков при проведении выборов или неправильных выборах. Руководство Учебного центра уже не знают, куда их девать, пихают во всякие вонючие дыры, а если Верховный Совет им какую ни будь доплату или премию пообещает, ребята горы свернут. И их можно здесь базировать, выделить несколько кабинетов и пару залов, и их можно в качестве второго пояса охраны использовать. Вот, только, кроме пистолетов хотелось бы что-то ребятам дать.
Вот тут Карпухин сумел меня удивить, сообщив, что кое-что для ребят найдется, кое-чего здесь достаточно, а вот людей, способных использовать кое-что, у них маловато.
Я удивился, видимо разговоры о запасах оружия в Белом Доме из прошлой моей истории имели место быть.
Пока я раздумывал о революции, которая чего-то стоит, если умеет защищаться, Карпухин, с помощью пульта, включил громче импортный телевизор, стоящий на специальной тумбе. Телевизор был японский «Тошиба», не чета тому, который я смотрел сегодня утром в приобретенной квартире, для переключения каналов которого использовали небольшие плоскогубцы, поэтому выступающего в экране генерала я сумел опознать. Это был господин Степанов, назначенный не так давно указом покойного Президента секретарем Совета обороны страны. Из-за обилия золотого шиться на плечах чиновника, которое сильно бликовало на экране. Я так и не смог понять воинское звание господина Степанова — в любом случае мужчина сделал неплохую карьеру, ведь, если память мне не изменяет, в политику он пришел майором внутренних войск. Рядом со Степановым, каменея гранитным лицом сидел министр МВД, которому, надеюсь, придется пожалеть, что он не отослал по домам тех четыреста офицеров которых, как я надеялся, я смогу привлечь к работе по расследованию… А расследованию чего? Попытки переворота и захвата Верховного Совета или любое расследование можно сильно расширить и углубить, практически оставаясь в рамках, поставленной изначально, задачи.
Москва. Пресненский район. Окрестности обсерватории. Квартира Громова.
Письмо за подписью председателя Верховного Совета, опечатанное сургучом в пяти местах принес мне вечером того же дня прапорщик фельдъегерской службы, очень серьезный и ответственный. Убедившись, что Громов — это я, пришлось предъявить паспорт, посыльный заставил меня расписаться в получении послания в опечатанной и пронумерованной книге, после чего откозырял и убыл, чем произвел неизгладимое впечатление на соседку Елизавету Борисовну, выглянувшую из квартиры на шум.
— Что Павел, в милицию вызывают? — не смогла промолчать старая язва.
— В армию забирают… — пробормотал я, попытавшись скрыться в своей квартире от назойливой старушки, но не успел.
— Погодите, Павел… — пенсионерка уже была возле меня и старательно косила глазом на надпись на, серьезного вида, конверте: — Я подумала над вашим предложением и согласна.
— Так я вроде бы ни о чем вас не просил?
— Ну как же? А аренда моей квартиры? Я узнавала, есть прекрасный санаторий, все процедуры, отдельные номера со всеми удобствами…
— Заходите, чаем вас
