вас, придурки! — попытался обидится Брагин, после чего сначала засмеялся, а потом помрачнел.
— Мужики, вот только я в этих делах с квартирами ничего не понимаю.
— Витя, ради счастья друга ничего не жалко. — похлопал я парня по плечу: — Ты, как директор, всегда можешь вызвать своего подчиненного и поручить ему пообщаться с клиентом, так как у тебя много более важной, директорской работы.
— Ну ладно, все это смешно, но действительно, зачем ты это сделал? Потратился на вывеску, да и квартиру зачем снял у этой бабки?
— А я не шучу. Можешь позвать свою Катерину и будете здесь прием вести, она тебе посоветует, какие варианты и сколько стоят. Ты только, Витя, говори поменьше, чтобы не показывать свою некомпетентность, и больше надувай щеки.
— Паша, ну что ты говоришь? Какое здесь сидеть? Нам же каждый день, ну, вернее, почти каждый день, в Учебном центре надо быть!
— А все, парни, кончилась ваша учеба. Я вчера письмо отвез из Верховного Совета в ваш Учебный центр, о том, что «в целях совершенствования деятельности высшего законодательного органа государственной власти Российской Федерации» передать ваши четыре учебные роты в распоряжение Председателя Верховного Совета. Так как сейчас с властью в стране большая неразбериха, а вы своему нынешнему начальству уже оскомину набили, то со стороны начальника Учебного центра никаких возражений не поступило. А вы двое будете в особой группе при мне, так что, Виктор, время на дежурство здесь и общение со своей Катериной у тебя теперь будет достаточно. Кстати, Давид, там Галя из больницы домой проситься. Ты же понимаешь, что ей возвращаться в Подольск нельзя ни при каких обстоятельствах? Поэтому, ты решай — если она с тобой, то надо ее судьбой озаботиться, а если вы теперь врозь, то ты должен с ней объясниться и закрыть вопрос.
Лицо Левина окаменела и лишь, спустя несколько секунд, он выдавил из себя, что решит проблему завтра.
Отправив друзей отдыхать, я остался в квартире Елизаветы Борисовны — у меня на сегодня намечалось еще две встречи.
Москва. Пресненский район. Окрестности обсерватории. Квартира Синицкой.
Дела я закончил около одиннадцати часов вечера. Полюбовавшись на верхние этажи здания Верховного Совета, с собрал бумаги, подготовленные на завтра, в папку и выключив свет, двинулся к выходу из квартиры. Прежде чем отпереть входную дверь, я, по застарелей привычке, выглянул в дверной глазок и замер. У двери в мою квартиру в напряженных позах стояло несколько человек. Стекло глазка было мутным, да и лампочка, висящая под потолком, была ватт на двадцать и подробности просматривались плохо, но людей под нашей дверью было много и втроем с ними в рукопашную мы бы не справились, скорее всего, наоборот, мы проиграем. Я, на цыпочках, вернулся в комнату и начал крутить телефонный диск, набирая номер своей квартиры, который я успел выучить.
— Витя… — зашептал я в трубку, когда на противоположной стороне провода ответили: — У вас под дверью стоит толпа каких-то мужиков, поэтому двери никому не открывайте. На всякий случай, приготовьтесь, но лучше, если вы двери не откроете. Короче, сидите, как мыши.
Неизвестные долго слушали, прижавшись ушами к двери моей квартиры, потом попытались вскрыть замок, но у них ничего не получилось, видимо, парни, заходя в квартиру, оставили ключ в замочной скважине.
Низанные ночные гости долго долбились и пинали двери моей квартиры, но, видимо, команды ломать запоры у них пока не было, поэтому, выключив на прощание свет в моем жилище, отрубив автоматы подъездном щитке, они постояли еще пять минут, после чего, не солоно хлебавши, разошлись. Причем двое пошли наверх, по лестнице, а остальные двинулись вниз.
Пока двое здоровяков тяжело топали по лестнице на верхний этаж, я приоткрыл дверь и встал у перил, и заметил, что бандиты поднялись на последний этаж, а когда входили в одну из квартир справа, на минуту в подъезде усилился визг дрели, видимо, ремонт в купленной квартире шел, невзирая на… Так, как я понимаю, в Москве Закон о тишине еще не приняли, но и правила социалистического общежития еще никто не отменял. Поняв, как найти наших визитеров, я метнулся в офис агентство недвижимости и успел заметить выезжающие со двора машины. Темное «вазовская» «Зубило» слишком шустро свернула на дорогу, а вот вальяжная иномарка с рубленным кузовом в американском стиле наградила меня ярким фонарем, подсветившим номерной знак на корме, который я, не надеясь на память, записал в блокнотик.
Закончив записывать данные вражеского номерного знака, я позвонил парням и сказал, что опасность миновала, и я сейчас зайду к ним.
— А ты что так вырядился? — поразился Брагин, когда я ввалился к ним в квартиру в полной милицейской форме.
— Ну, сегодня у нас день визитов, как я понимаю, и, раз гости нас дома не застали, невежливо не нанести им ответный визит. Одевайтесь, пойдем в гости в скупщикам квартир, их сейчас двое или трое на верху, на последнем этаже, ну и парочка ремонтников, может быть, ну, я думаю, что мы справимся.
Москва. Пресненский район. Окрестности обсерватории. Квартира на последнем этаже.
Через десять минут милицейский патруль начал долбить и звонить в дверь квартиры, расположенной на последнем этаже дома, из-за которой раздавался визг сверла, вгрызающегося в стену и стук молотка.
Стучаться в квартиру пришлось пару минут, пока за дверной филенкой не стих шум электрической двери.
— Кто там еще?
— Открывайте, милиция. — Левин, в подкрепление своих слов, еще пару раз оглушительно хлопнул по двери широкой ладонью.
— Пошла нах… милиция! Мы никого не вызывали. — за дверью глумливо захихикали, но торжество в квартире длилось недолго. Я же рассказывал, что в нашей работе важна слаженность?
Брагин и Левин, длинный и короткий, одновременно и очень слаженно ударили ногами в район замка и дверь распахнулась.
— Кого ты нах… послал? — замерший, в полнейшем изумлении, за дверью, мужик в потертой, когда-то красной, кофте, с ходу получил от меня оплеуху по широкой физиономии, а через мгновение уперся лбом в стену с содранными обоями.
Второй парень бросился вглубь комнаты, куда устремились и Брагин с Левиным, и через пару мгновений оттуда раздался шум борьбы и падение чего-то хрупкого.
— Пошли. — я ухватил своего пленника за ворот кофты, намотав его на кулак, и поволок его в комнату, где у стенки замерли двое мужиков в трусах и майках — «алкогаличках». Одному из них Левин совал в лицо расколотый дисковый телефонный аппарат и предлагал позвонить, раз ему так приспичило.
— Где остальные? — я тряхнул своего пленника
