— Черт! Я уж было собрался навестить князя.
— Не сомневаюсь, что вы его без труда убедили бы его расстаться с имуществом — засмеялся библиотекарь и отпил пива. Я махнул сливовицы.
— Я у князя научился правилам цивилизованных споров, и методам убедительной аргументации. Изложить, как это у него выглядит?
— Извольте, господин граф.
— Все просто. Формулируете тезисы. Достаете пистоль, а лучше штуцер. Аргументируете. Европа! Чувствуется неумолимая цивилизованность!
— Оставьте, Александр! Можно подумать, где то по другому. Просто везде свои особенности. Это одна из причин, что чехи себя не чувствуют оккупированными. Большинство земель принадлежит все равно не чехам.
— А кому?
— А кому угодно! Штейнбергам, Лихтенштейнам, вам вот. Да и само понятие — чех нормально воспринимается только здесь, в Моравии. В Судетах человек всерьез не может решить, кто он, герр Готт, или пан Готов. А в Родопах — пан Жежович, или Шешовиц. Так что приход России это все же благо.
— И что, гуситская кровь не бурлит?
— Господин граф! Если исходить из того, что история это процесс, а не событие, то беспокоится не к чему. Прогресс все расставит по своим местам.
— Так вы прогрессист, пан Вондрачек? Паровые машины, пароходы, воздухоплавание? Забудем про магию?
— Я реалист, граф Александр. Магия выглядит инородно в развитии человечества. Но не использовать её потенциал — глупо.
— А вы видите потенциал?
— Магия пришла чуть больше двухсот лет назад, я содрогаюсь, представляя какие бездны могут открыться с её изучением.
— Ну, к чему так мрачно? Представьте, что вы разговариваете с тем, кто может качественно изменить структуру применения магии.
— Схоластика… не мой конек, но давайте попробуем. Я бы попросил всем здоровья, еды, и мира. В состоянии это все обеспечить магия?
— Здоровье и еду — запросто. А вот с миром — сами понимаете, человека не переделать, со всеми вытекающими.
— Тогда, с применением магии, установить на всей земле одно государство, с едиными законами, и вести человечество к процветанию!
— Вы имеете ввиду Императора Земли?
— Да! Это выглядит вполне рационально. Русская Империя — придя сюда, ведет себя удивительно деликатно. Так что если Империя включит в себя остальное человечество — это будет разумно!
— Я не буду говорить о жертвах на этом пути. Я просто покажу вам на Кавказ. Или Балканы. Будучи включенными в Империю, они вопреки собственной пользе, занимаются, по сути, самоуничтожением. Имперским чиновникам приходится проявлять чудеса политического мастерства, что бы избежать большой крови. При том, что вопрос с этими народами можно решить за месяц — полностью. То есть их уничтожить. Надеюсь, вы согласны, что этого нельзя делать?
— Нда…ради счастья всего человечества, уничтожить часть человечества…Боюсь такого рода решения — гибельны именно для того народа, что их принимает и осуществляет.
— Я рад, пан Вондрачек, что в этом мы с вами думает одинаково. Но магия то — есть! Так что? Имеет смысл качественный скачок в применении магии?
— Знаете, граф Орлов, пусть все идет как идет. Не стоит вмешиваться.
Я хмыкнул.
— Эх, пан Вондрачек! Где то я однажды прочитал замечательную фразу-«Сердце мое полно скорби и жалости. Но я не могу этого сделать».
— Тогда давайте, господин граф, закажем еще пива.
— Согласен, только я сливовицы. Делать то что то нужно.
На следующий день я уехал в Прагу. Не готов я еще к светской жизни! Повод придумал замечательный. Да и то. Мы заказали у Демидовых несколько пушек. А вчера я задумался. Стомиллиметровая труба на колесах. Весит сильно за тонну. Тащить это смогут не меньше четырех лошадей. В общем — батарею обслуживает табун. Тех, что таскают пушки. Тех, что таскают боеприпасы. Тех что таскают корм для лошадей. Нет, пора изобрести тягач.
И я поехал в Прагу заказывать шесть тягачей. Ну а чего? Маг я или где? Сделаю ведущими все колеса. Педаль газа. Педаль тормоза. Тумблер вперед — назад. Железная рама. Кабина и кузов. Надувные шины. Рессоры и амортизаторы уже изобретены. Питание от артефакта, что служит и ключом, что вставляется в панель. Посмотрим, что получится. Но зато батарея будет — просто зашибись. Смерть врагу.
Мастер Водичка, с Вацлавской площади, ознакомившись с моими пожеланиями, был не сильно доволен. Несмотря на вполне очевидную выгоду. Умный мужик оказался. Кому охота делать что то, что уничтожает в итоге твой бизнес. Но я пообещал ему в случае успеха крупный заказ. И он скрепя сердце, махнул рукой.
Договорились, что через месяц он пригласит посмотреть первый экземпляр. Тем боле что никакой роскоши я не просил. Все строго функционально.
В газетах писали что Германия заявила ноту протеста, и потребовала вернуть ей Дрезден. Весьма наглое вообще то заявление. В прессе гадали, что же сподвигло тихих германских князей начать качать права? Сошлись на том, что статус Дрездена как вольного города будет пересмотрен. В Краковском вестнике написали о помоловке Ангелики Штауб и Юрия Салтыкова. Состаялась в присутствии сотни гостей, среди которых был князь Эстерхази, Герман Нессельроде, барон Зотов, графиня Минина. Бурлит светская жизнь. С удовольствием подумал, что Штауб мне до фонаря.
Всю обратную дорогу я думал, чем же себя занять. А то руки чешутся построить параплан с мотором. Хотя, я совершенно не собирался прогрессорствовать. Прав пан Водичка. И так мир никак не переварит то, что уже есть. А тут я лезу.
В замке меня встретил Игнатий, и сообщил, что час назад заезжал сосед, Иржи фон Лобковиц. Приглашал в субботу на охоту. Отказать будет неудобно. Да и черт с ним, подумал я. Не бегать же мне от них? Попросил написать ему, что я буду. Сказал Коновалову готовить инвентарь, а Игнатию — приготовить костюм.
Но не успели подать ужин, как двери распахнулись, и в столовую вошел запыленный мужчина.
— Александр Алексеевич. Я от вашего отца с письмом. На словах он просил передать, что вам срочно нужно прибыть в Краков.
Глава 18
Маркиз Павел Андреевич Неверов, капитан-лейтенант Русского Флота, крупный землевладелец и помещик, уныло разглядывал убранство трактира «Ленивый
