за ее словами легкие пощипывания тонкого острия воспринимались мной, как легкий комариный укус. Удивительно, что в драке тело собрано и не ощущает ударов, быстро регенерируя, но такое незначительное повреждение, вызванное обычной маленькой деревяшкой, беспокоит зверя больше, действуя при этом на нервы.
Как только масойя радостно вскрикнула, доставая из меня занозу, я поддался импульсивному желанию и поцеловал ее в венку, которая продолжала суматошно пульсировать. Моя порывистость застала полукровочку врасплох, но ответный отклик был незамутненным и естественным, как сама жизнь.
— Нам нельзя, — выдохнула она с сипением сквозь зубы.
Коленки ее задрожали, и я притянул ее трепещущее тело ближе к себе, наслаждаясь тем, как плотно ее животик прилегал к моей оголенной груди, как отрывисто, с перерывами и резкими ускорениями стучало крохотное беззащитное сердце, и как инстинктивно она подставляла моему зверю шею, признавая во мне вожака.
Мягкие нежные ручки сначала неуверенно легли мне на плечи, но затем, когда я забрался под рубаху и провел пальцами вдоль тонкого позвоночника сверху вниз, острые ноготки впились мне в кожу, а из девичьего рта вырвался не то глухой стон, не то протяжный писк.
— Нам всё можно, птичка, — пророкотал и, схватив ее за талию, единым движением усадил к себе на колени. Так-то лучше.
Ее попка ладно уместилась сверху, а вот моя ладонь собственнически легла на законное место, где ей полагалось находиться всегда — на ее бедра. Нереа, как и полагается кроткой невинной лани, опустила глаза долу и прикусила губки, не представляя, что делала со мной этим простодушным жестом, в который не вкладывала ни капли смысла. Но зверь мой от вида движений ее язычка бесновался, испытывая мою силу воли на прочность.
— Мне страшно.
Ее неожиданное признание заставило моего волколака замереть и прищуриться, а затем мы оба мысленно взревели, желая заграбастать самочку и подмять под себя, ограждая от всех внешних угроз.
Испуга в ее запахе не было, но легкая дрожь девичьего тела позволяла мне ощущать все грани ее доверия. Иначе она бы не призналась в своих страхах, и я это по-настоящему ценил.
— Почему, масойя? — слегка прорычал и провел кончиками клыков по оголенной беззащитной шейке.
— Мой жених ведь Киран, отец разозлится, если узнает, что вы… что ты, — поправила себя, увидев мой недовольный взгляд.
Вздрогнула, но мне это не понравилась. Она должна меня уважать, как своего самца и альфу, но ни в коем случае не испытывать страх.
Внутри зародился гнев на Титуса и всю стаю Райдзена, поведение которых повлияло на неуверенность моей самки.
— Я никогда не обижу тебя, Нереа. Настоящий самец заботится о своей самке, не бьет ее и ни к чему не принуждает. Только воспитывает.
— Все вы называете это воспитанием.
Голос ее дрожал, и волколак ощерился, вставая на дыбы.
— Давай не будем об этом сегодня, иначе я не сдержусь и разорву кого-нибудь на части, — глухо проревел, слишком сильно прижимая девчонку к себе за бедра.
Опомнился, когда услышал ее вскрик, и сразу же поцеловал в плечо, заглаживая вину.
— Прости, я грубый волчара, которому нужно учиться сдерживать свою силу. С ума схожу по твоему аромату, — зарылся носом в ее затылок и глухо застонал, чувствуя, как легкие заполняются бодрящей сиренью.
— У меня отвар выкипает, — вдруг закричала в панике Нереа и подорвалась.
Несмотря на мое ощутимое сопротивление, не обратила на него внимания, просто шлепнула по моим кистям лапками и вырвалась, словно резвая лань подбегая к бурлящему котлу.
С одной стороны, был недоволен из-за ее побега, с другой, наслаждался ее храбростью, когда дело касалось чего-то, чему она придавала большое значение. В такие моменты видно истинное лицо особи. Значит, моя пара бесстрашна и храбра, и ее воля была приглушена отморозками, которые посмели поднимать на нее голос и даже кнут.
Задвинул волколака глубоко внутрь, пока он не взял верх и не пошел на поводу у инстинктов, требовавших немедленно покрыть самку, покарать врагов и отправиться с масойей на плече к себе в логово.
Сделал в планах пометку — организовать для Нери помещение, где она сможет заниматься травами. Раз ей это по нраву, то она получит самое лучшее оборудование для любых экспериментов.
Мысленно рыкнул. Вот только о лечении самцов ей придется забыть.
— Хоть бы не опоздать. Марта будет недовольна, если я истрачу запас попусту.
В голосе сквозила паника, а я наслаждался ее метаниями по такому маленькому пространству, ведь она была вынуждена задевать меня при каждом движении.
Девичий стан юрко двигался то вправо, то влево, в спешке доставая с полок то одни склянки, то другие. На полу образовалась целая горка, прежде чем напряжение, сковавшее масойю, наконец, отпустило ее.
Подошел ближе, наклоняясь над ней и рассматривая коричневое содержимое котла. Варево выглядело неаппетитно и отталкивающе.
— Что ты делаешь?
— Отвар. Не зря сегодня с Мартой ходили в лес, благодаря добытым ингредиентам и пополненным запасам в кладовой его как раз хватит на целый лунный цикл.
Моя женщина была довольна, и всё мое недовольство из-за ее самоволки испарилось, как дым по ветру.
— Знакомый запах, — принюхался к пару из котла, морщась от неприятного зловония.
Неужели кто-то в своем уме будет это пить
— Удивительно, да? Я в первый раз тоже не поняла, как получается такое сочетание, ведь ландыш, основной компонент, весьма приятен на нюх, — спокойно ответила, радуя меня отзывчивостью, а затем черпаком набрала в чашу немного снадобья.
Напрягся, чувствуя подспудную тревогу. Ландыш. Ландыш…
В голове калейдоскопом завертелись воспоминания, а затем я резко выбил чашу из рук масойи. Вспомнил, когда и где ощущал такой душок трав.
Глава 20
Нереа
Айвен стоял чересчур близко ко мне, практически нависая и опаляя жаром своего дыхания мой затылок. По телу блуждала дрожь не то предвкушения, не то легкого подспудного страха неизвестности. Настороженно вслушивалась в то, что происходило снаружи, опасаясь, что в любой момент вернется Марта, которая могла понять ситуацию превратно.
А разве она будет не права? Вдруг зашептал внутри меня голос разума.
Мужчина во всеуслышание заявлял на меня права, не скрывая своих намерений и не стыдясь поспешных решений, и будет глупцом тот, кто посчитает наше нахождение наедине ничем иным, как случайностью.
Марты не было уже довольно давно. Когда мы, запыхавшиеся от длительного бега, ворвались на территорию стаи, где нас ждал племянник беты Гор,
