Аркадий Иванович ушел с тренерской работы в 1974 году. Но его неизмеримое никакими цифровыми показателями присутствие в московском «Динамо», в сборной страны, по словам Мальцева, чувствовалось постоянно. Ведь атмосферу дружбы и коллективизма, без которых победы в хоккее немыслимы, создал в этих командах именно Чернышев.
Самое поразительное состояло в том, что у Аркадия Ивановича Чернышева не было специального хоккейного образования. Это был тренер-самоучка, который доходчивыми словами умел доносить до начинающих советских хоккеистов представления о новой и совершенно незнакомой для них игре. Учил их и сам не стеснялся учиться. Именно эти навыки позволили Аркадию Ивановичу, будучи тренером сборной, в итоге выиграть четыре зимние Олимпиады, одиннадцать чемпионатов мира, а с «Динамо» – два чемпионата СССР.
«Он был великолепным тренером, и заслуга его состояла не столько в умелом построении тренировочных занятий, сколько в передаче нам чего-то от своего беспрерывно деятельного могучего ума, частицы своего “Я”. Он для нас в “Динамо” был не только блестящим учителем, но и консультантом по жизни. Он давал нам дополнительную жизненную энергию, многих из нас научил не только выполнять его указания, но и задавать вопросы, подвергать сомнению вроде бы непреложные истины, – признается Виталий Семенович Давыдов. – И зерно, посеянное им, дало всходы, которые давали урожай еще долго после того, как Аркадий Иванович закончил тренерскую работу».
Скорее не тактические новинки, привнесенные Аркадием Ивановичем в хоккей, а его уникальный педагогический дар вспоминают те, кто уже сами сегодня стали ветеранами, кому посчастливилось играть под его руководством. Он верил в игроков, доверял им. «Он был нам, как отец родной», – говорили все как один динамовские ветераны, с кем мне пришлось общаться в процессе работы над книгой.
«Человеком Аркадий Иванович был интеллигентным и остроумным. Ребята его любили. Одним своим присутствием Аркадий Иванович как бы расцвечивал нелегкие хоккейные будни, создавая благоприятный эмоциональный фон. Был он добрый (не добренький, мягкотелый), умел, когда надо, сгладить углы», – однажды написал Николай Эпштейн.
Чернышев не являлся сторонником «казарменной дисциплины». В то время условия проживания на спортивных базах и во время выездов в другие города были крайне скромными, игроки жили в тесноте (но, верится, не в обиде), словом, небо и земля, если сравнивать с тем комфортом, который имеется в сегодняшнем распоряжении у хоккеистов того же «Динамо». Именно в тесноте, да не в обиде – Чернышев, который по статусу мог требовать себе отдельного номера со всеми удобствами, опекая Мальцева, действительно селил его у себя во время выездов. «Никому не пожелаю быть таким “любимчиком”. Ох и доставалось мне от Аркадия Ивановича! Спрашивал он с меня по полной программе. Но я все равно был очень счастлив», – с улыбкой вспоминает Александр Мальцев.
Валерий Васильев признавался: «Аркадий Иванович изобретал для Мальцева специальные упражнения на тренировках. Саша – натура поэтическая, мятущаяся, непостоянная, а у людей такого склада монотонный труд нередко убивает вдохновение». «Аркадий Иванович Чернышев “делал игру” на Мальцеве, предоставляя ему полную свободу действий на льду, разумеется, в интересах команды и в соответствии с поставленными тренером задачами, потому что тренер видел незаурядность, исключительность этого спортсмена, который мог и обязан был щедро проявлять свой талант, – писал арбитр Юрий Карандин. – Тренер был убежден, что все действия Александра будут служить интересам команды, а не собственному честолюбию. Предоставленная хоккеисту свобода позволяла ему полнее раскрывать себя, свои спортивные качества. Вряд ли кто-нибудь из тренеров сейчас отважится на подобный эксперимент, если даже в его команде обнаружится игрок уникальных способностей».
На примере Мальцева видно, как Аркадий Иванович берег талантливых спортсменов, искренне дорожил ими. Он говорил: «Я Александра Мальцева никогда не выпускал на поле, если команда играла в меньшинстве. Мальцев не создан для этого. Он умница, его надо использовать, когда у соперника четыре игрока. Зачем такого хоккейного “генерала” бросать в пехотную атаку?»
Почти в каждом очерке, каждом интервью с Мальцевым нет-нет да всплывет эпизод, как его чуть не переманил в футбольное «Динамо» Константин Иванович Бесков. Дело было в 1968 году, когда Саша Мальцев только прибыл в Москву и делал свои первые шаги в хоккее. В 1940– 1950-е годы были частыми случаи, когда футболисты летом занимались своим любимым делом, а во время зимней паузы с удовольствием меняли бутсы на коньки, кто, как Бобров, играя в хоккей с шайбой, кто, как Маслов и Трофимов, – в хоккей с мячом. Великий Лев Иванович Яшин сам любил встать в хоккейные ворота и отбивать летящие в них шайбы.
А уж о том, чтобы погонять мячик или шайбу друг против друга хоккеистам и футболистам родственного клуба в товарищеских матчах, вопросов и вообще не возникало – от таких предложений никто из них не отказывался. Кстати, Лев Иванович, который любил оставаться поработать на поле после окончания тренировок, часто на динамовской базе предлагал хоккеистам «постучать» по его воротам.
И вот в начале 1968 года футболисты дубля московского «Динамо» пригласили погонять с ними мячик динамовских хоккеистов, среди которых был и молодой Саша Мальцев. Дело было как раз на базе в Новогорске. Туда на сбор одновременно приехали футбольная команда во главе с Бесковым и хоккеисты во главе с Аркадием Чернышевым. На этот раз тренеры договорились провести «серьезную» игру на большом футбольном поле, чтобы дать шанс динамовским футбольным резервистам показать себя в деле. Футболисты во время этого матча наткнулись на нешуточное сопротивление противника, сыграв с хоккеистами вничью 1:1. И отнюдь не мастера кожаного мяча, а игрок хоккейной команды солировал на поле, привлекая к себе внимание специалистов. Его игра поразила всех, включая Константина Ивановича Бескова. Хоккеист Мальцев играл гораздо лучше тех резервистов, кто, казалось бы, должен был лезть из кожи вон, чтобы доказывать свое право быть в основном составе футбольного «Динамо».
Раз за разом он оказывался в центре внимания – русоволосый, небольшого роста паренек. Играл в середине поля, ближе к нападению: и сам бил – резко, хлестко, прицельно, и давал изумительные пасы. Именно тогда Бесков, познавший в футбольном мире всё и вся, произнес свою знаменитую фразу: «Такого футболиста я еще не видел».
Подобного нестандартного и талантливого спортсмена, причем из мира хоккея, не наблюдали раньше и некоторые из тренеров, присутствовавшие на игре. Тут сделаем небольшое отступление. Динамовские ветераны и игроки команды СССР в один голос вспоминают, что Мальцев был классическим игровиком высшего разряда: великолепно играл в футбол и баскетбол, ему среди хоккеистов не было равных в поединках и на теннисном корте. «На тренировках Мальцев, бесспорно, был лучшим практически во всех играх. Причем играл где-то на уровне мастера спорта. Создавалось впечатление, что к нам на тренировку зашел игрок из этих видов спорта, – вспоминает Виталий Давыдов. – В футболе Саша любил играть в середине поля, на позиции под нападающими. Его “коронкой” было отдать пас на ход нападающему на 30–40 метров, причем пас очень точный и прицельный. Еще вспоминаю, что он был очень вынослив и мог спокойно бегать весь футбольный матч от штрафной до штрафной без видимой усталости. Во время той самой игры в 1968 году Саша выдавал такие прекрасные пасы, что Бесков то и дело хватался за голову».
