А компромат такой был — документы о предполагаемой связи Сталина с охранкой. Я условно называл их «папка Виссарионова». Известно, что при аресте Ежова в его кремлевской квартире была изъята папка, содержащая «переписку Тифлисского жандармского управления по поводу розыска «Кобы» (партийная кличка Сталина)» [см., например, 82, с. 513]. Тайн с прошлым Сталина было немало. Парадокс в том, что любой советский человек мог прикоснуться к этой загадке и ужаснуться. Представим себе учителя истории, который дает ученику задание: «Возьми в библиотеке краткую биографию нашего дорогого Вождя Иосифа Виссарионовича Сталина и сделай к следующему уроку сообщение о героической революционной борьбе товарища Сталина с царским режимом». Но перед уроком ученик подходит к учителю и говорит: «Я не смог выполнить задание, потому что не разобрался — сколько раз царские жандармы арестовывали нашего дорогого вождя. В краткой биографии написано про семь арестов, шесть ссылок и шесть побегов, но рассказывается только про шесть арестов и шесть ссылок и пять побегов. Как быть?» Учитель берет в руки книгу и читает: «С 1902 по 1913 год Сталин арестовывался семь раз, был в ссылке шесть раз, бежал из ссылки пять раз. Не успевали царские опричники водворить Сталина на новое место ссылки, как он вновь бежит и снова на «воле» кует революционную энергию масс» [54, С. 44]. А потом дома внимательно перечитывает текст книги и убеждается — про один арест вождя биография молчит![13] Парадокс! И это в том случае, если разговор учителя с учеником происходил после войны, потому что довоенная краткая биография вообще сообщала: «арестовывался восемь раз, был в ссылке семь раз, бежал из ссылки шесть раз»… А ведь краткая биография товарища Сталина есть в каждой советской библиотеке, и увидеть, что «дело не чисто», могут все.
Конечно, люди, которые владели документами, проливающими свет на эту «загадку», могли ощущать свою «избранность» (вне зависимости от того, были ли эти документы подлинными). Конечно, интересно и то, почему эта парадоксальная ошибка не была исправлена. Сама корректировка количества арестов от довоенного издания к послевоенному показывает, что об «ошибке», конечно, знали. Но исправлять не стали. Ясно также, что не сам Ежов нашел документы Тифлисского жандармского управления, кто-то должен был принести их наркому. Кто еще был допущен к тайне? Орлов считает, что «Заковский и Фриновский знали также главную сталинскую тайну (речь идет о «папке Виссарионова»… это были слишком опасные свидетели». Кроме того, он считает, что об этом мог знать Павел Аллилуев, а следовательно, и Станислав Реденс.
В 2006 году я писал, что в центре заговора НКВД стояла, скорее всего, группа «туркестанцев», и в первую очередь комиссар ГБ 3-го ранга Борис Берман. Однако, считал я, ему было не обойтись без помощи «северокавказцев» [74, с. 362]. Однако по итогам исследования, предложенного в настоящей книге, я должен скорректировать свою позицию. Мысль о Бермане сформировалась на основе анализа «слов»: мемуаров и показаний на следствии, если же анализировать «дела» руководителей НКВД, то остается один вывод: реальной самостоятельностью обладали именно «северокавказцы», и только они и могли поэтому бояться Сталина и попытаться его ликвидировать. Описанию того, кто они и что делали, и посвящена эта глава.
Рост влияния руководства НКВД
Массовые операции привели к тому, что контроль за НКВД и со стороны Москвы, и со стороны местной прокуратуры фактически прекратился. Об этом достаточно ясно говорилось во всех документах осени 1938 — начала 1939 гг.
«Произвол был допущен также в работе троек при НКВД республик и УНКВД краев и областей. Никакого контроля за деятельностью этих троек со стороны НКВД СССР не было» [86, с. 361].
«Органы прокуратуры… не принимают необходимых мер к устранению… недостатков, сводя, как правило, свое участие в расследовании к простой регистрации и штампованию следственных материалов» [56, с. 609].
Следует обратить внимание и на еще одно последствие «большого террора». Чем дальше он продолжался, тем больше становились власть и влияние руководителей НКВД. Обычно говорится о том, что «на местах роль первой скрипки играли не секретари обкомов, райкомов и другие ответственные работники (которые, видя исчезающих одного за другим товарищей, сами трепетали, со дня на день ожидая ареста), а начальники республиканских, краевых и областных управлений НКВД, молодые и «талантливые» фальсификаторы».
Но сейчас, мне кажется, важно сказать о другом. Начнем с небольшого отступления. В марте 1939 года в Москве прошел XVIII съезд ВКП(б), был избран новый состав Центрального Комитета партии: 71 член ЦК и 68 кандидатов.
В их число вошли 10 руководителей центрального и регионального аппарата НКВД.
Нарком внутренних дел Лаврентий Павлович Берия. На эту должность Берия был назначен в ноябре 1938 года. С 1921 по 1931 г. он служил в органах ВЧК — ГПУ Закавказья. Затем был переведен на партийную работу, был первым секретарем Закавказского крайкома, первым секретарем республиканского комитета Грузинской ССР. В августе Сталин вернул его в органы и назначил сначала заместителем наркома внутренних дел Н. И. Ежова, а затем и наркомом.
Первым заместителем нового наркома, начальником Главного управления государственной безопасности (ГУГБ), стал Всеволод Николаевич Меркулов. Под руководством Берии он служил в ОГПУ Закавказья, начальником секретно-политического отдела (СПО). Затем вместе с начальником перешел в партийные органы и руководил различными отделами в ЦК компартии Грузии. Теперь вместе с патроном отправился в Москву. Меркулов тоже стал членом ЦК.
Сергей Арсеньевич Гоглидзе служил в ВЧК Грузии с 1923 г. После ухода Берии на партийную работу стал руководить ОГПУ — НКВД Закавказья и Грузии (т. е. занял место Берии). С ноября 1938 г. Гоглидзе руководил УНКВД Ленинградской области. Гоглидзе на XVIII съезде был избран кандидатом в члены ЦК.
Богдан Захарович Кобулов, служил в органах ВЧК — ОГПУ — НКВД Закавказья. В Москве Б. З. Кобулов стал начальником 2-го отдела ГУГБ и начальником следственной части. Богдан Кобулов в марте 1939 г. был избран кандидатом в члены ЦК. Его брат Амаяк Захарович Кобулов в марте 1939-го был первым заместителем наркома внутренних дел Украины.
Михаил Максимович Гвишиани в органах Закавказья с 1928 г. В сентябре 1938 года был заместителем наркома внутренних дел республики. Затем надолго переведен в Москву начальником 3-го спецотдела ГУГБ НКВД СССР и с ноября 1938 г. начальник УНКВД Приморского края. На съезде также избран кандидатом в ЦК.
Лаврентий Фомич Цанава в ЧК Грузии с 1921 г., затем перешел вслед за Берией в партийно-советские органы Грузии. В ноябре 1938 г. стал наркомом внутренних дел БССР.
Кроме того, четыре руководителя НКВД, избранные в кандидаты ЦК, не относились к группе Берии. Двое служили в центральном аппарате, двое руководили региональными управлениями.
Иван Иванович Масленников служил в погранвойсках. В марте 1939 г. — первый заместитель наркома внутренних дел по войскам.
Сергей Никифорович Круглов до ноября 1938 г. на партийной работе, затем первый заместитель наркома, начальник отдела кадров наркомата.
Журавлев Виктор Павлович — руководил УНКВД Москвы и Московской области.
Комиссар ГБ 3-го ранга Никишов Иван Федорович — начальник УНКВД Хабаровского края.
Много это или мало — десять чекистов в ЦК? С чем сравнивать? В ЦК, выбранном на XVII съезде, было всего три чекиста: член ЦК нарком Генрих Ягода и кандидаты в члены ЦК Всеволод Балицкий — руководитель ОГПУ — НКВД УССР и Терентий Дерибас, руководитель УНКВД Дальневосточного края. Первого расстреляли в марте 1938 года, а второго и третьего в 1937 году.
Правда, в ЦК были бывшие чекисты Берии: Багиров, в 1921–1927 гг. и 1929–1930 гг. руководитель ВЧК — ОГПУ Азербайджана — то есть сотрудник Берии, затем на партийной работе (арестован в 1953 г. вместе с Берией), Евдокимов, Благонравов. Но такие бывшие чекисты были и в ЦК 1939 года: Багиров, Алемасов, Ярцев.
Надо учитывать также, что увеличилось и число военных. В 1934 году в ЦК выбрали девять командиров РККА: Ворошилов, Буденный, Гамарник, Блюхер, Тухачевский, Уборевич, Якир, Егоров, Булин. А в 1939 г. — двадцать: Буденный, Ворошилов, Кузнецов, Кулик, Мехлис. Рогов, Тимошенко, Штерн, Щаденко. Бирюков, Игнатьев, Ковалев, Конев. Локтионов, Мерецков, Павлов, Савченко, Смушкевич, Фекленко, Шапошников.
Тридцать силовиков вместо двенадцати — заметная эволюция, притом что общее число членов ЦК не изменилось, а общее количество региональных руководителей и наркомов в стране даже увеличилось, ведь произошло разукрупнение наркоматов и выделение новых областей. Конечно, эти перемены — следствие «большой чистки» 1937–1938 гг. и надвигающейся войны.
